Нужны ли авторам мнения об их творчестве?

Шесть советов для начинающих писателей

В интервью успешных писателей можно найти много интересного: они рассказывают, как проходит ежедневный труд, какие привычки полезны, а какие портят стиль и карьеру. Эти советы накапливаются и превращаются в практическое руководство для начинающих авторов.  Если вы решили попробовать свои силы в литературе, то шесть советов и правил от известных писателей помогут вам начать.

1. Лучший способ преодолеть «препятствие пустой страницы»

В отличие от Чарльза Буковски, для большинства авторов, написание — это серьезный труд. Оно забирает много мысленной энергии, заставляет напрягать свою рабочую память и иногда даже вызывает чувство уязвимости, когда вы пытаетесь быть честным в своей работе.

Заставить себя писать и так трудно, но если к этому ещё добавляется страх, что вам придется представить свою работу на суд мировой общественности, это может поставить крест на карьере писателя — вы просто никогда не начнете.

Чтобы перебороть в себе эти чувства, можно сделать следующее: разрешить себе писать плохо и просто начать.

Обратите внимание

Энн Лэмот, автор книги «Bird by Bird», написала целый очерк о том, почему авторы должны начинать с ужасных черновиков.

Энн рассказала, что знает много замечательных писателей, чьи книги пользуются большим спросом. И все они не испытывают постоянно энтузиазма и не всегда готовы с радостью писать. Кроме того, их черновики не отличаются особой плавностью речи.

Зная это, гораздо легче начать. Просто начните писать, и не важно, насколько плохо у вас получается. Первые мысли могут вылиться на бумагу кое-как, коряво и неблагозвучно, но может быть это и хорошо? По-крайней мере, многие авторы начинают свой путь к успеху именно с этого.

2. Не используйте клише

Клише — это застывшие формы, избитые выражения, которые часто применяются в литературе. Дополняя свое произведение (часто, неосознанно) клише, вы не взволнуете читателя, не заставите его задуматься, ведь он тоже сотни раз слышал и читал эти фразы.

Конечно, мы сами часто слышим устойчивые выражения и повторяющиеся фразы, как «подавляющее большинство», «стоит отметить», «на сегодняшний день» и другие подобные конструкции, поэтому они просто откладываются в голове и позже выливаются на бумагу почти без вашего участия.

Это сильно влияет на сам способ чтения: чем больше знакомых терминов и мыслей мы встречаем в книге, тем чаще перескакиваем через них. В итоге чтение становится неинтересным.

Лучший способ избавиться от клише — объяснять знакомые понятия разными фразами. Главное, найти золотую середину между запутанным языком, в котором ваши читатели ничего не разберут, и слишком простым и банальным выражением идей.

Другими словами, у ваших читателей должна возникнуть мысль, что они получают что-то новое, но, в то же время, вызывающее доверие.

3.Пишите так, как разговариваете

Американский писатель и сценарист Элмор Леонард говорил о первостепенном значении читателя, а не пособий и уроков по написанию «правильного» текста. Никогда не ставьте «хрестоматийное» написание выше, чем интерес читателя и способность захватить его внимание.

Писать так, как вы говорите, труднее, чем кажется, но в итоге текст получается проще и понятнее, без заезженных фраз и витиеватых оборотов. Чтобы понять, можете ли вы так говорить, можно сделать следующее:

4. Используйте короткие слова, предложения и параграфы

Вы можете использовать длинные предложения в разговоре, но когда вы пишете, старайтесь употреблять их реже. Написав текст, вы всегда можете сократить предложения, разбить их и убрать ненужные обороты.

«Отец рекламы» и успешный копирайтер Дэвид Огилви советовал:

Это в большей степени касается не редактирования, а простоты изложения. Подавайте информацию как можно короче и проще, используя короткие слова.

5. Пытайтесь писать меньше, а не больше

Теперь мы подошли к редактированию. Когда вы уже почувствовали себя комфортно, начали писать и создали свой первый черновик, наступает время редактирования. И очень скоро вы понимаете, что этот процесс занимает едва ли не больше времени, чем само написание.

Хорошо, если у вас есть кто-то, чтобы прочитать вашу работу, или вы можете сами прочитать её вслух — так лучше видно все ошибки и промахи.

Во время редактирования важно отстраниться от написания и оценить свой текст объективно, как строгий редактор. Обратите внимание, насколько ясно вы выражаете мысли, есть ли у вас длинные слова, запутанные предложения и ненужные уточнения.

Курт Воннегут использовал для редактирования отличное правило:

6. Продолжайте писать, во что бы то ни стало

Чем больше вы пишете, тем лучше становятся ваши тексты. Вы оттачиваете стиль, больше вникаете в процесс написания. Даже когда у вас дефицит идей, просто продолжайте писать, и это может стать началом гениального произведения.

Если вы хотите делать что-то лучше, тренируйтесь. Вам понадобится дисциплина, чтобы продолжать писать, когда не хочется и держаться, когда с вас уже довольно. Основная мысль полностью выражена на этой инфографике:

Если у вас есть свои секреты, просьба поделиться в комментариях.

Как написать и опубликовать книгу

Источник: https://Lifehacker.ru/shest-sovetov-dlya-nachinayushhix-pisatelej/

Абсолютна ли свобода творчества? — православный журнал «фома»

В октябре 2007 года Третьяковская галерея сформировала выставку «Соц-арт. Политическое искусство в России», которая отправлялась в Париж. Но министр культуры и массовых коммуникаций А. Соколов объявил, что она «станет позором, за который нам придется отвечать». В результате с экспозиции было снято несколько работ.

В последующей за этим публикации The New Times раскритиковала действия министра. Арт-дуэт «Синие носы», картины которых не были допущены до показа (на одной из них, к примеру, изображены два милиционера, целующиеся в заснеженном лесу), назвали действия министра непрофессиональными.

А руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой заявил, что чиновник не может ограничивать свободу художника.

Это происшествие послужило поводом для разговора, в котором приняли участие художник Владимир Шинкарев, главный редактор приложения «Выходной» газеты «Деловой Петербург» Игорь Шнуренко и наш обозреватель Анна Ершова.

Владимир ШИНКАРЕВ
Родился в 1954 году в Ленинграде. Окончил Ленинградский государственный университет и курсы при ЛХВУ им. В. И. Мухиной и Институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина. Художник и писатель.

Получил известность в 80-е годы как один из создателей группы «Митьки». В 90-е годы на первый план вышла художественная сторона деятельности Шинкарева, которого считают одним из самых значительных современных петербургских живописцев.

Важно

Много раз выставлялся в России и за рубежом, в том числе в Германии, США, Австрии, Эстонии и Франции. Член Международной федерации художников, Санкт-Петербургского общества «А – Я», Союза художников России. Работы Владимира Шинкарева находятся в Государственном Русском музее (С.

-Петербург), в Музее современного искусства (Москва) и других музеях и собраниях.

Игорь ШНУРЕНКО
Родился в 1962 году в г. Великие Луки. Закончил Ленинградский военмех, работал в НИИ во Львове. Высшее журналистское образование получил в США (University of Missouri-Columbia).

Работал в газетах «Смена» (Ленинград), «Columbia Missourian» (США), главным редактором газеты для бездомных «Есть выход» (Москва), продюсером Русской службы на радиостанции Би-би-си (Лондон), главным редактором журналов «Интербизнес» и «Женский Петербург» (С.-Петербург).

Игорь Шнуренко пишет книги («Калифорния», «Ангелы с распродажи»), занимается фотографией (две персональные выставки).

Анна Ершова: Этот спор начался давно и остается актуальным до сих пор: с одной стороны, есть творческая свобода, с другой – протест по поводу некоторых художественных акций.

Протестуют люди разные – от воинственно настроенных религиозных группировок до министра культуры. Всем им говорят, что они ничего не понимают в свободе художника и не имеют права ее ограничивать.

Так насколько абсолютна свобода творчества?

Игорь Шнуренко: Явление, которое послужило поводом для нашей встречи, принадлежит, на мой взгляд, не к искусству, а к области индустрии, к которой приложимы критерии свободы торговли.

Художники, вокруг которых образовался этот скандал, мне видятся больше ремесленниками, выполняющими определенный заказ, и распространять на них термины вроде «свободы творчества» – это сделать им большой подарок!
Мы должны четко понимать, о чем мы сейчас говорим – о свободе в мире духа или о свободе в мире необходимости? Приватизация всего и вся сделали культуру частью экономической модели laisser faire – полного экономического попустительства. И если «творчество» – это измеряемый в денежных единицах капитал, господствующая система будет яростно отстаивать его «свободу». Но, выведя «свободу творчества» в сферу материального, мы не можем применять к ней те же критерии, что и к свободе духа и свободе мысли. Свобода духа иррациональна и является основой христианства, в то время как «свободу творческого капитала» можно вполне рационально мотивировать в рамках существующей экономической системы.

Владимир Шинкарев: Экономического тоталитаризма раньше не было, это правда, но искусство всегда было продуктом. Микеланджело, расписывая Сикстинскую капеллу, тоже выполнял заказ. Караваджо ни одной картины не написал не по заказу.

И вообще никто из великих художников не писал «для себя», в стол… Наоборот, такая свобода творчества, о которой мы сейчас пытаемся говорить, – это изобретение Нового времени, когда художники начали развивать свою индивидуальность, самостоятельность. Да, действительно, свобода перемещения капитала в основе нынешних бед на земле. Но «Синие носы» тут не при чем.

Они в такой же степени, как и Микеланджело, выполняют заказ внутри своей творческой системы. И у них, как у каждого человека, есть свобода выбора добра и зла. Поэтому к ним вполне приложимы критерии свободы творчества.
Художник, как и всякий человек, живет в русле традиции.

Но его природа – пытливая, исследовательская – такова, что он постоянно подмывает границы этой традиции. Наскакивает на разные табу. В какой-то степени и Андрей Рублев нарушал каноны иконописи. Другое дело, что сейчас никаких табу-то не осталось.

Игорь Шнуренко: Но ведь при этом настоящий художник всегда создает что-то свое! А есть художники, которые только расшатывают традицию и ничего не создают.

Владимир Шинкарев: Беда в том, что границу между первым и вторым типом провести очень трудно. Возьмем роман «Лолита» В. Набокова. Весьма соблазняющее произведение – но, тем не менее, очень талантливое.

Совет

Как относиться к этому роману, который сделал мое восприятие мира богаче? С другой стороны, принес несомненный вред многим бесхитростным душам.Или возьмем «Анну Каренину» Л. Толстого. Этот всеми признанный роман открыл широкую дорогу супружеской измене.

Изменившая женщина описана там с такой симпатией, она вызывает сочувствие! Но в то время было общепринято, что такая женщина может заслуживать лишь однозначного осуждения.

И вот как относиться к такому двусмысленному творчеству? Неразрешимый вопрос. Идеально было бы, чтобы каждый был достаточно умен, чтобы, прочитав «Лолиту», сделать для себя надлежащие выводы и не воспринимать бы это как соблазн. Но так быть не может. Поскольку люди простодушны.

Игорь Шнуренко: Это можно сравнить со спиртным напитком хорошей выдержки. Определенная его доза кого-то может убить, а кому-то – хорошо и весело.

Владимир Шинкарев: Но все-таки тяжелые наркотики однозначно запрещают. И некоторые произведения современного искусства подлежат однозначному запрету. Цензура должна существовать!

Анна Ершова: Но может ли чиновник стать цензором, выступить против той или иной картины?

Владимир Шинкарев: А как же иначе! Вообще-то такие проявления должен ограничивать духовный учитель. Но поскольку у этих художников нет духовного учителя, и современное общество переадресовало решение всех вопросов чиновникам, то, конечно, о запретах должен заботиться чиновник. Руководствуясь принципами нравственности подрастающего поколения и прочими незыблемыми ценностями.

Игорь Шнуренко: Поскольку эта выставка была от Третьяковской галереи, получается, что государство поддерживает такой сорт искусства.

Значит, эти художники, которые ратуют за абсолютную свободу творчества, пользуются государственной машиной, чтоб продвигать свое искусство.

И если эта машина отказывает им – они кричат, что свободу творчества им ограничили. Это рэкет какой-то!..

Анна Ершова: А если художником взята «для импровизаций» религиозная тема? Имеет ли право кто-то от лица Церкви отреагировать на попирание святынь или это тоже ограничение свободы творчества?

Игорь Шнуренко: Если человек говорит: у меня есть свобода поджечь дом, вправе ли мы его остановить? Конечно, да.

Читайте также:  За что мы любим кофейни?

Владимир Шинкарев: Церковь, естественно, имеет право отреагировать! Вообще даже в Древнем Риме и в Китае некоторые музыкальные гармонии были запретными. Было замечено, что их употребление ведет к развращению общества. Так было всегда – угроза демонизации общества через искусство. Но теперь это стало обычным делом, мейнстримом…

Анна Ершова: К сожалению, все выступления против только рекламу создают такого рода художникам. И в этом их цель – что мы сидим и хотя бы втроем обсуждаем их произведения. Сам протест должен быть каким-то другим: более организованным, официальным. Высказали свое мнение в корректной форме и все. Промолчать нельзя, но нельзя и устраивать скандалы!

Владимир Шинкарев: Представьте себе, идут муж и жена. Жену грязно оскорбляют. Реакция у мужа может быть разная. Кто-то съежится и попытается ее увести, кто-то даст в лицо. И нельзя, главное, законодательно оформить – как поступать мужу в данном случае! Все зависит от множества нюансов. Есть невыносимая степень кощунства, которую все-таки стоит решительно пресекать.

Анна Ершова: Кроме внешних ограничителей, существуют ли у самих художников внутренние запреты? Вот вы, например, явно не будете делать такие картины. Так значит вы менее смелый художник? Или менее свободный?

Владимир Шинкарев: Но если я не убиваю людей – что я, несвободный и несмелый? То же и в творчестве… Ограничения, которые есть у каждого человека, это его чисто внутренние установки, обусловленные жизненной позицией: верующий он или неверующий, добрый или злой. Злодей выражает свое злодейство, мудрый – свою мудрость.

Анна Ершова: А что верующему запрещает его религия?

Владимир Шинкарев: Вера не накладывает запретов – они просто случаются у человека. Он не может себе позволить каких-то вещей. Ну, не хочется, неинтересно ему все это. А есть художники со злодейской душой, и среди них большие мастера, даже гении. А Антихрист вообще будет великим гением. Он ослепит все народы силой своего таланта.

Анна Ершова: Существует мнение, что писать о том, что правда, – нравственно. Допустим, я беру интервью у танцора и вижу, что он живет с мужчиной. И об этом можно написать в статье. Но я бы так сделать не смогла. Это ханжество?

Владимир Шинкарев: Например, один известный панк-рокер никогда не закрывал дверь в туалет, когда мочился. Он считал, что это естественно – и потому нравственно.

Можно, конечно, сказать, что это ограничение моей свободы: я хочу видеть, что ты делаешь в туалете, а ты мне не даешь. Но все-таки у людей принято закрывать за собой дверь в туалет. И мне совершенно не хочется ее оставлять открытой.

Вполне естественно для человека иметь нормальную стыдливость.

Анна Ершова: В Евангелии Христос говорит, что все грехи простятся человеку, кроме хулы на Духа Святого. Мне кажется, в данном контексте это – переступание своих внутренних законов. Мне моя совесть как голос Бога внутри меня говорит, что это нельзя, – а я все равно делаю…

Владимир Шинкарев: Да, это действительно так! У кого-то границы очень узкие. У кого-то широкие, но он и их перешагивает. И сам восхищается своей наглостью и цинизмом.

Анна Ершова: Мне кажется, что некоторые произведения современного мейнстрима уже не являются искусством, а относятся, скорее, к области дизайна…

Игорь Шнуренко: Чем примечательно Новое время – различные области человеческой деятельности начали разделяться. В Средние века один человек занимался всем на свете, и все, что он делал, было пронизано Богом.

А в Новое время стали появляться наука, архитектура, живопись, поэзия, и потихоньку из каждой области Бог «выдавливался». Постепенно Он «выдавился» практически отовсюду, в том числе и из искусства.

И к такому искусству – без Бога – творчество обсуждаемых художников очень даже принадлежит. А дизайн – это просто дальнейшее дробление.

Анна Ершова: Можно ли так сформулировать положение дел: художник, исходя из своих душевных качеств, движется, условно говоря, в светлую или темную сторону? И находит своего заказчика, которого тоже интересует одна из этих двух сторон.

Владимир Шинкарев: Но разве художник отдает себе отчет, что хочет конкретно злого, а хорошего не хочет? Нет, находится множество отговорок: зато я истину показываю, она такова. Потом, есть мнение товарищей, мнение ведущих критиков данного города, рыночный спрос…

Игорь Шнуренко: В человеке может быть множество различных ящичков, и он, в зависимости от ситуации, выдвигает из себя тот или другой.

Обратите внимание

И лишь когда он будет представлять собой цельное, единое существо, стремящееся к добру и имеющее талант его делать, совершенство его творчества и внутренняя гармония станут максимальными. Но это уже – путь к святости.

На который, в принципе, все мы можем встать. Если, конечно, захотим…

Нельзя сжигать свою совесть

Священник Александр РЯБКОВ,
клирик храма св.вмч. Димитрия Солунского (С.-Петербург):

Искусство должно быть свободно в средствах выражения, в задачах, в выборе темы. И можно сказать, что творческая свобода – абсолютна. Но когда художник начинает писать не красками, а экскрементами (под этим понятием я подразумеваю мат, порнографию, рубку икон и пр.), он перестает быть художником.

И тогда его деятельность вполне может попасть под ограничение со стороны государственного аппарата.Живое искусство убивает социальный заказ. Раньше был социалистический строй – и художники в угоду ему писали низкопробные картины. Сейчас преобладающая система – это система нравственного равнодушия, гламура.

И когда художник работает для гламурной публики, стараясь продать ей хоть что-то, – он тоже перестает быть художником. Есть также социальные группы аморальных людей. Например, гомосексуалисты – довольно сильная группировка, влиятельная в массмедиа.

Им тоже стремятся угодить, сделать их героями своих произведений, лишний раз пытаясь легализовать их «особенности».Да, действительно, многие великие художники писали на заказ. Но настоящий художник все равно будет через свое произведение выражать себя, свой мир, свое видение и чувствование. И «Чайку» Чехов написал по заказу.

Но ее освистали на премьере в Александринке, потому что получился не водевиль в угоду пошлой публике, а вещь, которая перевернула драматургию. И Серову Николай II заказал свой портрет. Но Серов писал не царя, а человека – так, как сам видел, а не как ему велели.

Разве не видно отличия этого портрета от портретов политических лидеров СССР?«Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». А художники, которые пишут под социальный заказ, под заказ гламура, — продают вдохновенье. Они миру сему хотят угодить…Искусство не должно быть проповедью, потому что это становится морализаторством.

И если художник будет стараться угодить даже Православию, специально подделываясь «под православных», — получится лубок, гладенькие благочестивые картинки и писульки. И такая проповедь слащавого добра может быть даже опасной, потому что отрывает и отвлекает от настоящих реалий духовной жизни. Но более опасна, страшна – проповедь зла.

Важно

Особенно, когда художник талантлив.Кровь, жестокость, насилие, обрисованные на бумаге, холсте, экране – это все средства, на которые искусство имеет право. Но тут нужно различать, с какой целью художник делает это. Как показать сталинские лагеря, войну, революцию, не используя кровь, мордобой, выбитые зубы? А это нужно показывать.

Но противно и опасно, когда явное зло заворачивают в красивую обертку гламура, глянца. Приучают к нему понемножку, припудрив и подмаслив. Или, наоборот, проповедуют со страшной силой. Есть антихудожественные вещи – фильмы ужасов. Жестокость ради жестокости. Насилие ради насилия. Это эволюция обратно, к животному оскалу в человеке.

Это аттракцион, гладиаторские бои, щекотание скучающих нервов.Искусство должно будить и ранить сердца. Оно имеет право на разные способы выразительности. Но если ты даже очень обиделся на человека и обозвал его грубым словом – ты все равно не будешь задевать его родственников, оскорблять его мать. Потому что у каждого есть что-то святое.

И, кроме родственных уз, самое дорогое у человека – его религия. Художник должен относиться с уважением к религиозным символам. Я, может быть, и пойму, что хотел сказать автор, обмазав оклад иконы икрой. И даже не обижусь. Но для кого-то это станет невыносимой степенью оскорбления. Нельзя специально метить в религиозные чувства людей… Прекрасный пример деликатного, уважительного отношения к религиям – фильм «Мусульманин» В. Хотиненко. Он никого не задел, не оскорбил и снял при этом хорошую сильную картину.

Как говорит апостол Павел, у всех людей есть внутренний закон добра: дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их (Рим 2:15).

Когда человек долго заставляет себя переступать этот внутренний закон, идти против своей совести, он вырабатывает в себе иммунитет против ее уколов, и она сгорает. Люди с сожженной совестью, называет их апостол.

Так вот, хула на Духа Святого – это сознательное сопротивление добру в самом себе, сознательное сопротивление образу Божьему внутри себя.

Справка «Фомы»

Священник Александр РЯБКОВРодился в 1976 году в поселке Красное-на-Волге Костромской области. Учился в художественном училище. Закончил Санкт-Петербургскую духовную семинарию и Московскую духовную академию. Клирик храма священномученика Димитрия Солунского (С.-Петербург). Публиковался в журналах «Фома», «Вода живая» и др. изданиях, вел передачи на радиостанции Град Петров (С.-Петербург). Женат, трое детей.

Источник: https://foma.ru/absolyutna-li-svoboda-tvorchestva.html

Как стать успешным писателем. Инструкция от критика, открывшего Алексея Иванова

https://www.znak.com/2017-02-15/kak_stat_uspeshnym_pisatelem_instrukciya_ot_kritika_otkryvshego_alekseya_ivanova

2017.02.15

«Бытование писателя чрезвычайно проблематично. Он находится в конкуренции со всем, что написано раньше, со всеми современными информационными потоками, с другими досуговыми формами.

Поэтому любой способ заставить читать себя, заставить услышать, что такой писатель существует, уже большая удача», — просвещал на лекции в книжном магазине «Пиотровский» (Ельцин Центр) Александр Гаврилов, литературный критик и редактор, телерадиоведущий и культуртрегер, знаменитый, в частности, тем, что открыл звезду писателя Алексея Иванова. По окончании лекции мы поподробнее расспросили Александра Феликсовича: как стать известным и успешным писателем в наши дни и в ближайшем будущем? 

«Продавцы и охранники почти полностью перешли на видео и почти ничего не читают»  

— Александр Феликсович, поговорим о будущем писательского труда, причем будущем на расстоянии вытянутой руки.

Вы в своих лекциях обращаете внимание на то, что электронный текст, не тождественный классическому, законченному произведению, постоянно изменчив.

Значит ли это, что значение первоначального автора оригинального текста уменьшается? Что первоначальный текст сможет отредактировать кто угодно, при этом, не исключено, оказавшись даже успешнее автора-демиурга? 

— Пока что европейское и даже российское право устроено так, чтобы охранять, защищать и поддерживать автора. И я убежден, что, как и прежде, количество авторов и пассивных потребителей в любом жанре повествования и в любом канале распространения будет различаться многократно.  

В этом году я оказался в лондонском музее съемок фильмов про Гарри Поттера. И увидел поразительную историю.

Совет

Мир Гарри Поттера в книгах Роулинг прописан довольно детально, но это не идет ни в какое сравнение с тем, какой детализации требует киноэпопея: все эти движущиеся портреты, книги на полках библиотеки, и у каждой что-то написано на корешке и так далее.

В этом, мне кажется, ответ на ваш вопрос: Роулинг сочинила мир настолько большой, энергичный, заряженный, что когда сотни людей вкладываются в то, чтобы развить некоторые его области, он не теряет ни цельности, ни самоценности, ни принадлежности автору.  

«Автор должен быть готов к тому, чтобы создать не просто литературное произведение, а большой мир, который может быть представлен как литературными произведениями, так и другими формами рассказывания об этом мире»

— Именно в этом секрет поразительного успеха Роулинг, в том, что она в придумала и подробно описала целую самодостаточную реальность?  

— Начнем с того, что сегодняшнее авторствование связано с новыми типами взаимодействий и новыми типами текстов.

Тип книги и книжного авторствования, который сделал Европу такой культурно мощной и экспансивной, какой она была до конца XX века, возникает в один конкретный момент — когда Сократ говорить своему ученику: не надо ничего записывать, надо запоминать; если человек будет записывать, он не запомнит важных вещей, не будет тренировать память и постепенно утратит ее.

Читайте также:  Пожарные службы. покой им только снится?

Рядом как бы стоит другой его ученик, Платон и, ослушавшись учителя, записывает этот диалог. Платон сохранил эти слова Сократа для нас и отправил их путешествовать сквозь время. Именно с этого момента в Европе начинается использование книги как технологии капсулирования смысла и пронесения его неизменным сквозь времена.

Мы также хорошо знаем, когда заканчивается эта эпоха — когда появляется YouТube, когда каждый, кому нужен какой-то кусок устной речи — образовательной, развлекательной и так далее, — может запросить именно его и увидеть его неизменным, не в чьем-то пересказе, а без «сводника», запечатленным непосредственно.

— Что это принципиально меняет?  

— С платоновских времен и на протяжении очень долгого периода книга обладала абсолютной монополией на существование сквозь время, есть только два типа авторов, которые оставались в веках, — писатели и художники.

Но сейчас все меняется, так как движущиеся картинки отжирают у книги эту монополию, занимают все новые и новые территории, отвоевывают сферу переобучения и вообще становятся основанием будущего культурного тезауруса.

 

«Раньше считалось, что писатель должен заниматься только литературой, а дальше ему может повезти с издательством. Сегодня он должен признать: а еще я не процитировал свою книгу в соцсетях, не разместил ее фрагменты на «Амазоне» и так далее»

Какие-то смешные полвека назад советским человеком считался тот, кто знал, кто такой Павка Корчагин и Базаров (последний пример, по-моему, в особенности смешон, потому что «Отцы и дети» один из худших текстов Тургенева, он не нужен ни для чего, кроме как показать, каким демократическим и народолюбивым был Тургенев, якобы предвосхитивший Октябрьскую революцию). В наши дни человек, принадлежащий большой европейской культуре, скорее знает, кто такой Хан Соло из «Звездных войн», чем героев [писателя] Филипа Пулмана, которые не вошли в экранизацию его романа «Янтарный телескоп». Сегодня сериалы выполняют ту же роль и функционируют в точности так же, как в XIX веке — романы. Это тот же тип культурного поведения, когда люди собираются в гостиной, садятся в кружок, раскрывают книгу или журнал и читают очередную главу диккенсовской истории про Крошку Доррит. Сегодня такой тип поведения непредставим по отношению к тексту: ну кто будет слушать устное чтение? А вот собраться вокруг движущихся картинок, сериала — вполне. Мы будем продолжать смотреть фильмы, становящиеся франшизным повествованием, снова и снова возвращаться в миры, которые нам любезны, но уже с помощью движущихся картинок.

Мы видим, что чтение серьезное, основательное, чтение больших массивов текста с интеллектуальным и эмоциональным анализом конкурирует и с потоком движущихся картинок, которые отжирают территорию у книги, и с потоком новых досуговых форм.

Обратите внимание

В России очень быстро сокращается сегмент развлекательного массового чтения, детективов и фантастики, которые еще недавно занимали огромную долю художественного чтения. Потребитель, который нуждался только в развлекательных историях, начал смотреть очень улучшившееся и ставшее доступным видео.

Продавцы и охранники почти полностью перешли на видео и почти совсем ничего не читают.

Что проще — читать книгу или смотреть движущиеся картинки? Что интереснее — почитать книгу или сходить с друзьями в квест-рум? Именно это, с моей точки зрения, объясняет сегодняшний слом типов, технологий, объемов чтения. Верными книге остались те, для кого книга не только и не просто досуг.

Поэтому автор, если он хочет большой славы и больших денег, должен быть готов к тому, чтобы создать не просто литературное произведение, а большой мир, который может быть представлен как литературными произведениями, так и другими формами рассказывания об этом мире. И хорошо, если найдутся пара сотен человек, одни из которых будут строить декорации к фильму-экранизации, а другие — писать фанфики, сидя душной ночью на своем подростковом чердаке.

«Сегодня сериалы выполняют ту же роль и функционируют в точности так же, как в XIX веке — романы. Это тот же тип культурного поведения, когда люди собираются в гостиной, садятся в кружок, раскрывают книгу или журнал и читают очередную главу диккенсовской истории про Крошку Доррит»

— То есть писатель еще больше становится маркетологом, специалистом по продвижению своих произведений, декоратором, шоуменом, в конце концов. Как следствие, ему остается все меньше времени на собственно писательский труд? 

— Знаете, меня постоянно ругают за то, что обо всех изменениях в культуре я рассказываю в нетрагическом ключе. Что поделать, я не люблю этот модус: какие же мы бедняжки, как же мы до сих пор не погибли! Я вижу ситуацию так: у автора появляется возможность впрямую влиять на то, что происходит с его текстами.

Есть такой интересный американский писатель Хью Хауи, который сначала выпустил с большим издательством серию бестселлерных триллеров и детективов, а потом, посмотрев, что делает издательство, осерчал и открыл собственное. Более того, создал сайт «Заработки автора», по пути дает мастер-классы, публикует анализ ситуации на рынке книжных продаж в Америке и в мире.

Так получилось, что Хауи талантливый маркетолог и вполне приличный писатель.

Если все так удивительно сплелось, у автора есть возможность все это делать самому. Если не сплелось, можно не делать, но при этом помнить, что ты не сделал.

Какие-то 20 лет назад автор говорил: моя книжка непопулярна, потому что издатели идиоты: никому ее не показали, не разместили цитаты в прессе, не договорились с критиками, не засунули меня на радио… Сегодня же он должен признать: а еще я не процитировал свою книгу в соцсетях, не разместил ее фрагменты на «Амазоне» и так далее. Может ли писатель по-прежнему не делать всего этого? Разумеется, может. Но если раньше считалось, что он должен заниматься только литературой, а дальше ему может повезти, а может не повезти с издательством (известно множество примеров, когда писателю не везло с первым издательством, а везло со вторым-третьим), то сегодня заниматься или не заниматься продвижением своей книги — это авторский выбор. 

«Начинающему писателю немножечко проще, чем его коллеге пятьдесят лет назад»

— Сегодня писателем может стать кто угодно: не нужно заканчивать Литературный институт имени Горького, становиться членом Союза писателей…

— И никогда не было нужно. Гомер спокойно обошелся без того и другого. И Достоевский как-то справился.

«Когда писатель начинает, он в состоянии почти отчаяния: услышит ли хоть кто-нибудь что я скажу?! Но сегодня он может сразу получить доступ к читателям, интересующимся именно тем типом литературы, который ему интересен и важен»

— …Иметь связи в кругу издателей и критиков. Чтобы быть востребованным, «достаточно» иметь гаджет и выход в Сеть и быть талантливым или удачливым. Сегодня бриллианту тяжелее блистать из-под кучи навоза, или наоборот, запрос на подлинное мастерство — головокружительный сюжет, сложную композицию, изящную стилистику и так далее — становится сильнее? 

— «Взрослому» писателю — тяжелей.

В первую очередь потому, что еще совсем недавно массив чтения был жестко разделен на бестселлеры и новинки — это то, что можно увидеть в приличном книжном магазине, на широкую классику — это то, что можно получить в библиотеке, и на все остальное — это огромный архив хранения, то, что можно затребовать по межбиблиотечному абонементу, чтобы через три недели вам это доставили из Гамбурга на лошадях. Сегодня, по мере формирования всемирного информационного облака и перемещения библиотеки туда, доступ к литературе прошлых лет стремительно упростился и убыстрился. Не нужно идти в библиотеку — достаточно щелкнуть на приложение в телефоне. Это означает, что современный писатель оказывается в гораздо более конкурентной среде. С каждым днем, по мере того, как новый тип книг и чтения расширяет свое присутствие, тяжелее становится любому, кто хочет писать и обнародовать текст.

Почему немножечко проще начинающему писателю, чем его коллеге пятьдесят лет назад? Когда писатель начинает, он в состоянии почти отчаяния: услышит ли хоть кто-нибудь, что я скажу?! Сегодня он может сразу получить доступ если не ко всему массиву читателей, то к читателям, интересующимся именно тем типом литературы, который ему интересен и важен. Условно говоря, в рамках одного и того же жанра фэнтези некоторые любят Роджера Желязны, а другие — Уильяма Гибсона. Те, кто упивается Ремарком, не переносят Селина, и наоборот. 

«Социальные «поглаживания» в соцсетях подталкивают дебютантов к недостаточному напряжению в выделке текста. Это касается и зрелых писателей. Поздний Пелевин пишет уже даже не ногами, а мажет хвостом по клавиатуре компьютера»

— Углубляется сегментирование читательской аудитории? 

— Сегментация происходила всегда. Разница с предыдущими временами в том, что еще совсем недавно считалось, что есть всеядный читатель.

И вот однажды, будучи одним из создателей и на протяжении нескольких лет программным директором Московского книжного фестиваля, я в большом книжном магазине «Москва» на Тверской несколько дней по несколько часов наблюдал за потребительским поведением покупателей книг. И был потрясен.

Важно

Один и тот же человек совершенно по-разному ведет себя в отделе художественной литературы и в отделе деловой литературы.

В первом случае он всерьез реагирует на цену, но покупает много, мало доверяет авторитетам и оценку произведения откладывает до его прочтения: дайте мне свежую фантастику (или все свежие детективы), я потом разберусь, какие хорошие.

В отделе деловой литературы тот же самый человек начинает очень доверять авторитетам и прессе («я читал в газете «Коммерсантъ», что эта книга по маркетингу лучше всего, что было раньше»), он принципиально иначе относится к цене, готов выкладывать приличные деньги, потому что расценивает их как инвестицию в переобучение, он покупает мало книг, потому что их нужно читать медленно и въедливо. В одном человеке — совершенно разные люди, разные читатели и разные читательские стратегии.  

Источник: https://www.znak.com/2017-02-15/kak_stat_uspeshnym_pisatelem_instrukciya_ot_kritika_otkryvshego_alekseya_ivanova

Питерское интервью Быкова

В преддверии гастролей «Прямой речи» в Санкт-Петербург Дмитрий Быков ответил на вопросы питерского журнала «Ваш Досуг» публикуем отрывки) ну самую малость и самый смак! начнем с того, что в тему

Как отличается питерская аудитория от московской? И провинциальная от московской и питерской?

– Питерская настроена язвительней – все, приехавшее из Москвы, ей кажется поверхностным и рассчитанным на легкий успех. Приходится по мере сил разубеждать. Провинциальная опять же бывает разная: не знаю, можно ли назвать Новосибирск провинцией, – там обычно самые интересные диалоги. Урал. Владивосток. Напротив, в средней России обычно встречаешь равнодушие и вялость – аудиторию, особенно молодую, там труднее расшевелить. Но мы учителя, а потому знаем всякие штуки.

— Читатели, слушатели, зрители уверены, что вам все дается легко! Это верное впечатление?

– Легко дается то, что меня действительно сильно занимает, то, что я умею и люблю. Таких вещей не очень много. А муки творчества – миф: надо уметь ввести себя в некое состояние, когда пишется. Для этого разные люди прибегают к разным техникам: у Гоголя было графическое, «от руки», мышление, когда сам процесс письма заставляет сосредоточиться. Он писал любую белиберду, расписывая руку, а потом вдруг начинал получаться текст. Есть мышление артикуляционное – когда мысль лучше формулируется в процессе речи. Мне, чтобы сосредоточиться, надо ездить на сегвее или водить машину, или выгуливать собаку. Если надо писать срочно в номер – я пишу плохой первый абзац, а потом постепенно нащупываю верную интонацию. С прозой примерно так же. Трудно первый час. Дольше трех часов подряд я стараюсь не работать – замыливается глаз, не так ясно видишь длинноты или крайности.

— Читаете ли вы критические отзывы на свое творчество? Чье мнение для вас действительно имеет значение? А хвалебные?

– Читаю, разумеется, хотя все не прочтешь никак – большинство ведь размещается не в прессе, а в сети, да и времени не хватит. Для меня имеет особое значение негативное мнение тех людей, которых я не люблю. Они честнее, объективнее любящих. Если я продолжаю их бесить, да так, что они не могут об этом промолчать, – значит, все в порядке. Вообще в рецензиях для меня важен не вектор, а сила эмоции: если вяло хвалят – книга чаще всего плоха, но если взахлеб ругают – это хороший признак.

Читайте также:  Чего боялись и будут бояться звезды голливуда?

— Какой вид деятельности приносит вам особенное удовольствие?

– Стихи, я думаю. Роман «Квартал» – настолько приятно было его сочинять, что жаль сдавать издателю. Из того, что не связано с литературой, – плавание, поездки в Крым, езда на всяких забавных и любимых устройствах вроде сегвея и соловила. Преподавание в школе – в хорошем классе. Я люблю жить на даче, собирать грибы, гулять там по вечерам.

Есть ли для вас разница – читать лекцию перед большим, заполненным до отказа залом, или перед небольшой группой слушателей?

– Если это небольшая группа понимающих людей, то практически никакой. Иногда, увлекшись, я начинаю читать лекцию даже собственным детям, хотя они просят всего лишь объяснить то или другое темное место в классике.

-Что вам больше нравится: читать лекции взрослой аудитории или рассказывать о том же самом школьникам? В чем разница?

– Школьники бывают разные. Есть классы, которые я люблю и в которых, забывшись, начинаю рассказывать о вещах серьезных и взрослых. Есть классы совершенно равнодушные, «хорошистские», слушающие вежливо, но без всякого личного интереса. Лучше всего, конечно, объяснять сложную вещь вроде «Войны и мира» умному и недисциплинированному классу, способному на диалог. Взрослая аудитория спокойней, но и поспорить с ней почти никогда не удается. Вообще она реагирует главным образом постфактум, когда разошлась по домам и обдумывает услышанное. В результате все возражения высказываются задним числом. Со школьниками проще – они ловят мысль, когда она только что высказана, и взвиваются: «Нет, это не так! Онегин – не отрицательный герой! Долохов – не монстр, вы просто завидуете! Печорин – не герой, а скотина!» – от взрослой аудитории, конечно, ничего подобного не услышишь.

— Обязательно ли читать классическую литературу? И почему?

– Смотря чего вы добиваетесь. Если хотите набить максимум шишек, то, конечно, необязательно. Можно все понять на собственной шкуре, если эта шкура выдержит и на ней хватит места.

— Необходимо ли знать биографии писателей, чтобы глубже понимать их творчество? Если нет, то зачем тогда биографии?

– Биографии писателей надо знать хотя бы для того, чтобы изучить навык сопротивления обстоятельствам. Писатель – тонкий, чуткий, хрупкий инструмент. Ему надо защититься от насилия, лжи, разочарования, надо научиться противостоять всему этому, не теряя упомянутой чуткости и хрупкости. Вообще жизнь писателя – сама по себе поучительнейший текст, путешествие по лезвию бритвы. Надо ведь и душу сохранить, и жизнь свою молодую не угробить, и творческую способность спасти от компромиссов. Триллер, одно слово. И чем меньше внешних событий, тем больше внутренних.

— Кто бы мог написать вашу биографию для серии ЖЗЛ?

– Жена, но ей это вряд ли будет интересно. У нее герои другого плана – Чуковский, Катаев…

Источник: https://ru-bykov.livejournal.com/1727972.html

Нужна ли критика нашего творчества?

В статье про 3-ю неделю «Пути художника» я упомянула про критику. Поговорить о ней хочу отдельно, так это объемная, сложная, неоднозначная тема. Начну с того, что я часто наблюдаю.

Человек выкладывает в интернет свою новую работу — рисунок, рукоделие. И, независимо от опыта, уровня работы, стадии проекта, просит критики. Мне очень грустно наблюдать эту картину.

Это мне напоминает щенка, который показывает животик каждому, не зная — погладят или пнут.

Человек сам себя подставляет под удар каждого встречного и поперечного. Ведь в интернете есть всякие люди. Зачем? Я долго этого не могла понять.

Особенно меня смущали такие просьбы в моих марафонах, где главный акцент — на проявление фантазии, а не технику рисования. Это же сырые наброски, поиск идей, работа фантазии.

Зачем тут критика? Для примера такого марафона можно посмотреть и пройти Креативный марафон «100+ способов нарисовать ЧЕРТОПОЛОХ». Но, думаю, я поняла причину, вернее две.

Причина №1 — хочу выглядеть объективным

Если я призываю покритиковать свою работу, значит я вижу ее несовершенства, но другим виднее. Если я готов к критике, значит я объективный человек. И я готов воспринять критику и исправить свою работу.

На первый взгляд — все отлично. Правда? А теперь давайте взглянем поглубже, более осознанно. Вы и сами прекрасно видите несовершенства своей работы. Так и поработайте над ними сами.

А теперь — внимание! — то, как вы выражаете себя в творчестве, то, в чем вы видите прорывы, а в чем несовершенства — это ваш индивидуальный, творческий, уникальный взгляд! Он только ваш! Никто больше не видит так, как вы. И когда вы слышите критику, вы слышите ее из вселенной другого человека.

Совет

Это уже его творчество. А вам оно зачем? А что было бы с гениями, если бы они позволяли другим вмешиваться в их отношения с объектами их творчества?

А еще в нашем обществе есть такая странная кособокая система: если я себя ругаю, значит я объективен; а если хвалю — то нет. Во-первых, пора уже отойти от детского мышления — или-или, черное-белое, хорошо-плохо.

Мир многослоен и многосмысленнен.

Зачем же его так упрощать? Почему я не могу себя объективно похвалить, если я молодец? Почему я не могу себя не ругать и вообще не акцентироваться на ошибках? И почему я не могу похвалить себя за ошибки? На них же учатся!

А вот тут уже включается другой слой — стыд и другие «интересные» эмоции перед людьми. Желание быть как все, или отсутствие смелости не быть таковым. Друзья! Стыд, страх выделиться и даже вина — из детства, как и все в нашей жизни. Окажите себе услугу, вспомните за что вас стыдили, и за что вы стыдите своих детей.

А ни за что! Обычно нет никакой причины. Это просто способ сделать человечка послушным и удобным. А то, что он будет потом всю жизнь от этого страдать, об этом думать не надо, а то на шею сядет. И еще чаще — это просто выброс эмоций на безответное существо, не имеющий отношения к поступкам ребенка.

Вы можете совершенно спокойно выбросить из головы этот хлам и жить своей жизнью! Позволить себе быть уникальным, оригинальным, несовершенным, гениальным, ошибающимся, творческим и т.д.

Причина №2 — не верю в свою уникальность

А вот с этим у нас проблема. Можно даже верить, но не позволять себе быть таким.

Ведь безопаснее быть «как все» (кто-нибудь может разъяснить мне это выражение? С детства не пойму кто такие эти все, ведь очевидно же, что не все люди Земли всё это делают или не делают).

Но самое грустное, что нельзя быть «как все«, потому что все разные. Только представьте — все хотят быть как некто не существующий. Бред же!

Я искренне верю, что наша единственная задача здесь, на Земле — проявить себя, свою индивидуальность, не быть «как все«. И делать это можно миллионами способов, и один человек не должен ограничиваться одним. Будьте во всём сами собой.

Обратите внимание

Ведь это гораздо проще, чем претворяться кем-то другим! Сначала будет страшно, а потом — очень-очень легко — сброшен груз сотен масок. И окажется, что ничего страшного нет, а наоборот, радостно и свободно. И сразу появится море энергии на творчество. Она и сейчас у вас есть, только тратится на маски и притворство.

Отсюда и хроническая усталость, депрессии, потеря смысла жизни. Всё в жизни связано! Нет абстрактных причин болезней, все они внутри. Но это уже другая тема.

Так нужна ли нам критика нашего творчества? Нужна, но только в очень-очень маленьких порциях и с большой-большой предосторожностью в выборе человека. Это может быть учитель, который учит вас конкретной технике.

И критиковать он должен только этот аспект. Это может быть личный тренер, но он тоже должен быть ограничен только темой своего тренинга.

И все равно вы должны очень критично относиться к их советам, следить, чтобы они были практичными и обоснованными.

Ни в коем случае нельзя позволять становиться критиками всем, кому не лень! Вашего внутреннего художника очень легко ранить и лечить эту рану вы будете долго. Не подставляйте «животик» никому.

Самый главный критик в вашей жизни — вы сами. Но!!! Но это не значит, что вы можете себе позволить все, что запрещено другим! Ни в коем случае нельзя себя ругать! Ни за что! Никогда! Вообще ни за что и никогда! !!! Ваша критика должна выглядеть так:

— вот здесь что-то не то (а не «я ни на что не годен«), надо исправить;

— а здесь цвета неудачно подобраны (а не «я что, слепой?«), надо потренироваться;
— а здесь линия неровная (а не «у меня руки из … растут«), надо подумать над упражнениями.

Источник: http://juliafaranchuk.ru/2017/09/nuzhna-li-kritika-nashego-tvorchestva/

Нужно ли писателю ориентироваться на читателя?

Говоря о взаимоотношениях писателя и аудитории, некоторые интеллектуалы любят утверждать, что истинный творец должен быть равнодушен к тому, как его произведения воспримет читатель. И это, мягко говоря, слишком спорная точка зрения, но разберёмся по порядку.

Сторонниками самодостаточности писателя в качестве примера для подражания почти неизменно приводится Франц Кафка, который при жизни опубликовал лишь свои ранние вещи, а свои основные творения завещал сжечь. Однако, заметьте, если бы эта воля классика была исполнена, то ныне никто не считал бы его таковым.

Но вспомним высказывания того же Пушкина – они у него очень разные. «Поэт! не дорожи любовию народной», – заметил как-то Александр Сергеевич.

И, наоборот, он же в своём «Памятнике» посчитал важным, чтобы к нему не зарастала народная тропа, подчёркивая: «И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал».

И это кажущееся противоречие в действительности как раз даёт разумный ответ на вопрос, поставленный в заголовке этого поста. Истина, как это часто бывает, посередине двух крайностей.

Важно

Конечно, можно создавать свои произведения, ориентируясь на то, что большего всего востребовано современной читательской аудиторией, исходя из статистики продаж и выкладок психологов. Казалось бы, это оптимальный путь к признанию, пусть даже только в массовой литературе и на непродолжительный срок.

И, действительно, есть примеры, когда подобное удавалось. Но в то же время даже книжные серии крупных издательств, которые обычно тщательно продумываются с учётом конъюнктуры рынка и психологии аудитории, оказываются успешными далеко не всегда.

Теперь обратимся к противоположной крайности. Сотни тысяч авторов остаются никем не замеченными даже не только в силу недостатка мастерства или таланта, но и потому, что их произведения – о том, что интересно лишь им самим и, в лучшем случае, ещё очень ограниченному кругу лиц.

Вывод очевиден. Задумывая новое произведение, всегда стоит задать себе вопрос, а будут ли интересны кому-то ещё, кроме вас, его сюжет, герои, конфликты, проблематика и т.д. И ответить на этот вопрос надо постараться максимально честно и объективно.

При этом вовсе не обязательно изменять себе, подстраиваясь под аудиторию. Попробуйте просто перебрать в голове свои последние замыслы – среди них почти наверняка найдутся такие, которые будут интересны и вам, и той категории читателей, на которую вы рассчитываете. Вот именно такие задумки и следует в первую очередь воплощать в жизнь.

Впрочем, литература – это не математика, где всё строго вытекает из формул. И мы написали лишь о том, что подсказывает наш опыт. А какой ситуация видится вам? Приглашаем к диалогу!

Поделиться прочитанным в социальных сетях:

Другие записи в рубрике Школа авторов:

  • Что такое талант?

Источник: http://inwriter.ru/blog/school/pisatel-i-chitateli.html

Ссылка на основную публикацию