Художник владимир кузьмин: какая главная заповедь в его картинах?

Художник Владимир Кузьмин и главная заповедь его картин

Художнику Владимиру Ивановичу Кузьмину сейчас было бы 60 лет, но уже третий год, как его не стало.

…Наше знакомство произошло на берегу Волги в Загородном парке в городе Самаре, где он жил последние годы. Он ходил к реке, чтобы «ухватить солнышко» и «разгуляться глазом» по волжской шири – его слова. И писал пейзажи. На холсте. Маслом.

Владимир, будучи глубоко верующим христианином, на своих картинах с обратной стороны холста зачастую делал приписки из Библии: «Благодать Господа нашего с вами…» (картина «Большая Волга»), «Да рукоплещут реки; да ликуют вместе горы…» (картина «Волга, вид с берега Загородного парка»)…

Продав сотни картин за многие годы, Владимир не переставал по-детски радоваться, когда ему сообщали о продаже очередного пейзажа. Ведь если человек купил его картину за деньги, говорил он, значит, купивший не лукавит в оценке, и картина ему действительно понравилась!

Картина «Большая Волга», Владимир Кузьмин, холст, масло, 2008 (Фото А. Рус, личный архив)

Живя в последние годы без семьи, Владимир Иванович вынашивал идею создать ближний круг друзей, чтобы быть вместе и в праздники, и в трудные времена.

Казалось бы, зачем в большом городе с миллионным населением нужен такой «кружок», если можно общаться с очень многими людьми на выставках, на пляже, в церкви и т.п.

? Время показало, что – надо, что в толпе по-прежнему каждый чувствует свое одиночество и нехватку душевного тепла.

Вся большая квартира художника была заполнена картинами, как готовыми, так и находившимися в работе. Причем так тесно было, что просто приткнуться места свободного не было. Поэтому на застолья в праздники «ближний круг» иногда собирался у меня дома.

«Волга, Загородный парк», В. Кузьмин (Фото А. Рус, личный архив)

В начале каждой трапезы Владимир Кузьмин просил слово и начинал с молитвы. Он молился не «по-книжному», своими словами, но очень проникновенно. Однажды я спросил его, как же ты просишь Бога спасти всех нас, если некоторые из наших в Него не верят? И он ответил, ссылаясь на древний случай с монахом, молитвой: «Господи, хоть они и не верят, но Ты все равно, спаси их!»

Он писал картины не жалея тепла, вкладывая душу. В отличие от него, я художественной школы по живописи не заканчивал, и мне трудно выразить словами – от чего именно охватывает трепет при виде родных просторов, запечатленных на его холстах.

«Лесная речка», В. Кузьмин (Фото А. Рус, личный архив)

Может, это от тропинки на спуске к Волге, по которой ходил не раз. Или от того камня на берегу, возле которого бьет родник, и кажется, что вода на холсте – живая. А Владимир наливал эту воду в десяток-полтора литровых бутылок и нес пешком домой этот тяжелый груз – художник был широк в плечах и ростом под два метра.

В 2008 году Владимир ездил на родину в Пензенскую область (он родился там 1 сентября 1950 года) повидать родителей, а в итоге – схоронил их, они умерли почти в одно время, с разницей в несколько дней.

«Спаситель», В. Кузьмин (картина в монастырской трапезной) (Фото А. Рус, личный архив)

В тот же год, перед тем как Владимир Иванович попал в больницу (а ведь не пил и не курил!), мы ездили большой компанией в Заволжские монастыри в Подгоры. Он долго молился там, стоя на коленях в храме Креста Господня, в простой майке и штанах, босой.

Таким он мне и запомнился: христианский художник Владимир Иванович Кузьмин.
После его смерти 1 октября 2008 года я отдал в дар Заволжскому мужскому монастырю Креста Господня его картину Спасителя.

Она и сейчас там висит в трапезной комнате.

Мне особенно помнится напутствие Владимира, когда я собирался на встречу с женщиной, с которой недавно познакомился. Он сказал: «Ты слов то хороших не жалей для женщины

Я и сейчас стараюсь соблюдать эту его заповедь.

Господи, даруй ему Царствие небесное!

Источник: http://digestweb.ru/39689-xudozhnik-vladimir-kuzmin-i-glavnaya-zapoved-ego-kartin.html

Иркутске проходит выставка художника Владимира Кузьмина

  • Автор: Софья ШЕМЯКИНА, искусствовед

В рамках нового проекта, посвящённого 350-летнему юбилею Иркутска, в областном художественном музее им. В.П.

Сукачёва открылась выставка заслуженного художника России, лауреата премии Аркадия Вычугжанина, лауреата губернаторской премии 2010 года Владимира Александровича Кузьмина. Художник посвящает её своему родному городу – Иркутску.

Здесь он родился, учился в художественном училище, здесь прошла вся его творческая жизнь, здесь он продолжает много и плодотворно работать.

«Какой у нас в Иркутске есть замечательный художник, искренний, добрый, постоянно приглашающий к добру, как к празднику. Вот за это ему поклон» – это слова нашего земляка писателя Валентина Распутина о художнике Кузьмине. «Постоянно приглашающий к добру»… Прекрасные и верные слова.

Обратите внимание

Приглашение к добру – творческое кредо Владимира Кузьмина. И его обращение к памяти иркутян: «Давайте будем помнить, что Иркутск – старинный город, который надо оберегать, хранить, не дать уничтожить его исторический облик».

На полотнах художника наш город предстаёт во всём своеобразии: старые дома, неровные улицы, соборы и церкви, построенные в ХVIII-XIX веках, просторные площади и набережные.

Прошедшие века и современность на картинах художника причудливо соединились и сжились, подчеркнув особую индивидуальность Иркутска. Серии пейзажей с домами и улочками старого города рождают поистине ностальгические чувства. 

Улочки иркутские,  Древние дома.  Снежными платочками 

Крыши – терема.

На иркутских куполах  Крестики сверкают,  Старый город казаков 

Зорька обнимает. 

Стихотворение В. Кузьмина.

«Владимир любит писать старинные и просто старые дома, ибо в них, как в изморщиненных лицах старых людей, так много нажитой мудрости, будто сама история народа написала на домах и лицах свои и скорбные, и радостные, и мудрые письмена» (писатель Анатолий Байбородин).

Городские пейзажи 60–70-х годов прошлого века отличались цветовыми и световыми контрастами, тёмным колоритом и плотной живописной фактурой («Из окна мастерской», 1984).

Нынешний Иркутск на полотнах художника, как старый, так и современный, наполнился воздухом и светом, как будто кисть художника легко скользила по холсту, оставляя на нём уходящие в высь деревья, знакомые контуры зданий, церквей и маленькие фигурки людей: «Иркутск золотой» (2003), «Вечерний город» (2005), «Старые дома Иркутска» (2006). Цветовое звучание стало тоньше, богатство оттенков, преимущественно жёлтого и голубого цвета, стало важным средством для более светлого и радостного восприятия окружающего пейзажа. Город помолодел, потому что молод душой художник. Не притупилось чувство любви к родному городу, остался оптимистическим взгляд на жизнь, всё так же, как раньше, художник живёт образами природы.

Владимир Александрович – человек от природы одарённый. Иркутские писатели Василий Козлов, Анатолий Байбородин и многие другие считают Кузьмина собратом по перу. И публикаций о творчестве и жизни художника куда больше написано писателями, чем искусствоведами. Писать стихи для него не хобби. Это идёт изнутри, из души – запечатлеть увиденное кистью на холсте и пером в поэтических строках.

Тематические картины последних лет посвящены сибирской природе, красоте нашего края, истории Иркутска.

С детства влюблённый в природу родную,  Музыку жизни ночами творит. Ветер надломит рябину сырую –

Вздрогнет художник, душа заболит –

строчки из стихотворения поэта Анатолия Горбунова, посвящённого Владимиру Кузьмину.

Этой влюблённостью в родной край буквально наполнены картины Кузьмина. Они напоминают лубок: в них и добрая усмешка, и ирония, и преклонение перед величественной и суровой красотой нашего края, и доброе отношение к зверью, обитающему в нём.

Важно

Чего стоит только одна встреча на привале незадачливого ягодника, в котором узнаётся сам автор, с медведем, захватившим торбу с шишками («Байкальская осень», 1992).

Живописен с яркой радугой на небе Иркутский острог ХVIII века с деревянными церквушками, часовенками, прилепившимися друг к дружке домиками, с рыбацкими лодками, плывущими по синей реке («Сибирский городок. Иркутск», 2005).

Художник воссоздал жизнь старинного города, раскинувшегося на берегу Ангары, с мирно текущей неспешной жизнью. Историческому прошлому Иркутска художник посвятил большие жанровые работы: «Иван Похабов», «Переселенцы». На его картинах оживают памятники храмового зодчества города.

Кузьмин пишет церкви и соборы Иркутска в разное время года: в шапках снега и в жёлтой осенней листве, во время больших праздников и в минуты тишины. «Потому и дороги они сердцу иркутян, что вещей и нетленной, доступной каждому памятью доносят нам время, дух и искусство наших предков…» (В. Распутин).

Владимиру Александровичу больше удаются портреты людей, так же полностью отдающих себя делу и духовно ему близких («Портрет искусствоведа Натальи Новиковой», 1992; «Портрет писателя В. Распутина», 2010; «Портрет поэта Михаила Трофимова», 2008; «Портрет художника Андрея Рубцова», «Портрет писателя А. Байбородина», 1989).

Мастер не стремится к полной передаче внешнего сходства, отразить внутреннюю суть – вот что важно. Именно за такой портрет поэта Александра Никифорова Владимир Кузьмин в 1998 году был удостоен премии имени Аркадия Вычугжанина. Часто фоном для портретов служит мастерская художника.

Это его второй дом, любимый и полный самых разнообразных предметов из стекла, фарфора, бронзы, с живыми и сухими букетами рябины. Как у человека верующего, на стене – иконы. Они придают совершенно иное звучание и портретам, и натюрмортам. Икона в них важна своей духовной сутью. Владимир Кузьмин очень любит жанр натюрморта.

Найти гармонию в сочетании разных предметов по цвету и форме, скомпоновать всё в изящную композицию, умело соединить мёртвую натуру с живой красотой цветов или красных гроздьев рябины – задачи, которые ставит перед собой мастер.

Совет

В небольшой статье не охватить и не рассказать обо всём, что сделано художником за творческий период его жизни. Но юбилейная выставка познакомит зрителя со многими лучшими и в основном последними произведениями Владимира Александровича Кузьмина, даст возможность глубже почувствовать обаяние его творчества, светлого и лирического по своей сути, отмеченного печатью яркой индивидуальности.

Источник: http://www.vsp.ru/culture/2011/04/05/509971

Мастерство Н.В.Кузьмина-графика

До 15.05.2016 в Государственном музее А.С.Пушкина.

К 125-летию со дня рождения Николая Васильевича Кузьмина.

На выставке представлено более 80 рисунков разных лет Николая Кузьмина – графика, портреты, иллюстрации к пушкинским произведениям, экслибрисы, а также книги, иллюстрированные художником  и личные вещи из частной коллекции наследников художника и собрания Государственного музея А.С. Пушкина.

В Государственном музее А.С.Пушкина имена выдающихся московских художников Николая Васильевича Кузьмина (1890-1987) и Татьяны Алексеевны Мавриной (1900-1996) хорошо известны и особо почитаемы.

Они были мужем и женой. И объединяла их не только взаимная любовь и творческое единомыслие, но и особое отношение к великому русскому поэту. Можно сказать, что любовь к Пушкину определила судьбу Н.В.Кузьмина, став на всю жизнь источником вдохновения художника.

В течение жизни он несколько раз обращался к творчеству поэта, выбирая для иллюстрирования такие разные произведения поэта, как «Евгений Онегин» (1933), «Граф Нулин» (1957), стихотворение «К Чаадаеву» (1959), «Эпиграммы А.С.Пушкина» (1979), находя для каждого из них свою художественную доминанту.

Читайте также:  Страшно ли умирать?

Теперь эти работы составляют большую часть музейного собрания, в котором представлено около 200 иллюстраций к пушкинским творениям.

Однако художественное наследие Николая Васильевича Кузьмина, несмотря на заслуженное признание его как одного из лучших иллюстраторов ХХ века, остается сегодня неизвестным во всей своей полноте.

Выставка предоставляет уникальную возможность увидеть работы, которые до сих пор не выставлялись, являясь частью частной коллекции. В экспозиции предстанут ранние работы мастера, созданные в 1930-х годах; малоизвестные иллюстрации к произведениям русских и зарубежных писателей; автографы писем выдающихся художников, писателей, искусствоведов.

На выставке зритель впервые увидит кузьминскую Москву – с Арбатской площадью, по которой в то время ходили трамваи, бульвары и скверы, любимые москвичами парки в Сокольниках и Лефортово.

Взгляд художника привлекает и архитектурный образ города, и шагающие люди с красными знаменами, и московские пейзажи. Он много и охотно рисовал Москву, и эти рисунки сохранили для нас облик родного города 1930-х годов.

Натюрморты, написанные в технике мокрой акварели, помогают понять, какое влияние оказали на художника работы импрессионистов, каким путем шел он в искусстве. Любопытно отметить, что мавринские и кузьминские букеты этого времени оказались очень близкими по  стилистике.

Хотелось бы отметить и мастерство Н.В. Кузьмина-портретиста. Особенно драгоценна для музея тема − портреты Пушкина. Трагическая фигура поэта заставляет искать адекватного художественного воплощения.

В 1930-е годы Кузьмин выполнил несколько портретов Пушкина пером и тушью, изредка используя акварель, строя их на светотеневых контрастах. Можно отметить три портрета поэта на берегу Сороти, один из которых был подарен Л.С. Кишкину, известному ученому-слависту.

Художник в совершенстве владел техникой рисунка. Особенно интересны два портрета Пушкина 1934-1935 гг. из частной коллекции. На одном мы видим он в крылатке и цилиндре на набережной Невы, на другом − в своем кабинете.

Художник сумел изобразить поэта в разных психологических состояниях, и сделал это виртуозно, при всем лаконизме и скупости выразительных средств ему удалось передать силу и глубину образа.

Также особо хотелось бы отметить представленные на выставке многочисленные иллюстрации к роману «Евгений Онегин», над которым художник  работал с 1928 по 1932 год. Это – очень важный этап в жизни художника. И эти работы  мастера по праву являются центром выставки.

Художник был чрезвычайно внимателен к пушкинскому тексту: мир романа нашел воплощение в его рисунках. О своей работе над «Онегиным» Н.Кузьмин вспоминал: «Надо много трудиться и много пролить пота, чтобы рисунок казался сделанным без малейшего усилия.

Только художник знает, сколько труда требует эта “легкая” манера, и может представить, сколько бумаги изведено и сколько набросков забраковано и выброшено».

Николай Кузьмин «Пушкин» 1959Николай Кузьмин «Пушкин на набережной Невы» 1932Николай Кузьмин «Пушкин в Тригорском» 1935Николай Кузьмин «Онегин в Одессе» 1930Николай Кузьмин «Арбатская площадь» 1930-еАфиша выставки

Информация (на 10.02.2016):

Государственный музей А.С.Пушкина.

Адрес: улица Пречистенка, 12/2 (ближайшая станция метро «Кропоткинская»)

Время работы: ежедневно с 10:00 до 18:00, в четверг с 12:00 до 21:00, выходные дни: понедельник, последняя пятница месяца.

Стоимость билетов: взрослые – 200 рублей, льготные категории – 50 рублей.

Каждое третье воскресенье месяца музей работает бесплатно.

Источник: http://cultobzor.ru/2016/02/nikolay-kuzmin-grafika/

Владимир Кузьмин — Художественный монизм Александра Солженицына

Здесь можно скачать бесплатно «Владимир Кузьмин — Художественный монизм Александра Солженицына» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Языкознание, издательство Литагент «Ридеро»78ecf724-fc53-11e3-871d-0025905a0812.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

https://www.youtube.com/watch?v=IbIHOTMUgzE

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание «Художественный монизм Александра Солженицына» читать бесплатно онлайн.

В книге рассматриваются особенности стиля и поэтики короткой прозы А. И. Солженицына (1918–2008) в контексте советской и русской литературы XX века.

Малая проза Солженицына – неотъемлемая часть одного из самых плодотворных периодов развития русского рассказа в 1950—1960-е годы: эпохи, в которую начался новый этап интенсивного расширения сферы изображаемого в реалистическом искусстве.Книга адресована широкому кругу читателей.

Художественный монизм Александра Солженицына

Проблемы поэтики

Владимир Владимирович Кузьмин

© Владимир Владимирович Кузьмин, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Глава первая. Освещение рассказов А. И. Солженицына в критической литературе

В русской литературе XX века творчество Александра Исаевича Солженицына занимает особое место. «Он был высшей точкой той волны, которая пришла в послесталинский период», – писал в дневниках о. Александр (Мень)1.

Обратите внимание

Солженицын – один из самых титулованных писателей современности: лауреат Нобелевской (1970) и Темплтоновской (1983) премий, литературной награды Американского национального клуба искусств (США, 1993), премий «Золотое Клише» (Италия, 1974), «Фонд Свободы» (США, 1976), Бранкати (Италия, 1995).

«Нет писателя, равного ему по правдивому изображению сталинщины, лагерей, отрицательных сторон жизни под коммунизмом», – отмечал один из первых исследователей творчества Солженицына Р. Плетнев2.

Эти темы нашли свое воплощение в большой повести «Раковый корпус», в романе «В круге первом», в «художественном исследовании «Архипелаг ГУЛАГ», в «узлах» «Красного Колеса» – книгах, которые принесли художнику мировую известность. Но значение Солженицына выходит за пределы только романного творчества и непосредственно касается ряда принципов развития малых форм художественной прозы.

Закономерно возникает мысль о внутреннем «жанровом тяготении» (А. Архангельский) писателя к «малой» прозе, а его широкоформатные работы часто сравниваются с «подлинно гениальными» (В. Максимов) рассказами.

Рассказ – жанр, с которым Солженицын вошел в русскую литературу и к которому успешно вернулся после 25-летнего перерыва в 1995 году. Осенью 1941 года, когда Солженицыну не было и 24 лет, его первые новеллистические опыты благожелательно оценил советский прозаик Борис Лавренев: «…автор прошел большой путь, созрел, и сейчас уже можно говорить о литературных произведениях»3.

После рассылки 17 ноября 1962 года 11-ого номера «Нового мира» c «Одним днем Ивана Денисовича» в советской прессе появилось множество положительных и восторженных рецензий.

По нашим подсчетам (не учтены провинциальные издания), с декабря 1962 по октябрь 1964 года рассказам Солженицына были посвящены свыше 60 рецензий и статей, большинство из которых представляют сегодня в основном историко-литературный интерес. Написанные на злобу дня, они уделяют больше внимания оценке в ущерб объективному анализу.

Им свойственна излишняя идеологизация, что, впрочем, не помешало некоторым авторам (критикам В. Лакшину, В. Бушину и др.) сделать много интересных наблюдений над проблематикой рассказов Солженицына.

Спустя тридцать лет Владимир Лакшин в предисловии к сборнику своих статей «Пути журнальные» справедливо отмечает: «кое-что из написанного тогда – и сегодня не грех повторить»4. Наиболее интересной нам представляется полемика Лакшина с Н.

Важно

Сергованцевым, по общему мнению, единственным критиком, который сразу же высказал безусловное осуждение всего творчества Солженицына.

Обличая философию праведничества, воплотившуюся в образах Ивана Шухова и Матрены Захаровой, Сергованцев стремился «возможно шире очернить их», «отказать в народности».

Анализ образов праведников, предпринятый в ответ Лакшиным в статьях «Иван Денисович, его друзья и недруги», «Писатель, читатель, критик. Статья вторая», перешел в сферу исследования проблемы существования человека в условиях тоталитарной действительности и тем ценен5. Близкие наблюдения были сделаны В. Бушиным6, благодаря обращению к письмам Солженицына.

В то же время именно по причине идеологической «однобокости» эпохи справедливый и объективный разговор о прозе Солженицына в отечественной критике 1960-х годов не состоялся, хотя и единодушия в ее восприятии не было. В действительности, поляризация мнений обнаружилась уже перед выходом повести из печати.

На Западе7 Солженицын в силу политических причин до сих пор преимущественно исследован под одним углом зрения – мировоззренческим: изданы биографии писателя, несколько очерков творчества. Отечественное литературоведение дополнило этот ряд очерками Ю. Мешкова, П. Супруненко, В. Чалмаева8.

Литература о Солженицыне долгое время пополнялась преимущественно эмоциональными идеологическими откликами на идеи, высказанные писателем в художественной форме.

Стараясь подвергнуть его творчество объективному собственно поэтическому анализу, критика в определенный момент не придумала ничего лучшего, как разделить единую творческую личность на гениального художника и посредственного публициста. После возвращения его книг на родину этот миф был использован политиками (М.

Горбачев: «это несомненно великий человек, но мне чужды его политические взгляды»)9 и стал утверждаться в отечественной критике, начиная с недоброжелательного предисловия Б. Capнова к «пиратской» публикации рассказа «Матренин двор» (Огонек. – 1989. – № 23, 24).

Совет

Близкими настроениями проникнут один из первых в «перестроечной» критике разборов рассказов Солженицына (Андреев Ю. «Размышления о повести  „Один день Ивана Денисовича“ в контексте литературы 60-х годов» // Радуга. – 1991. – № 6).

Впрочем, поляризация мнений о художественных достоинствах прозы Солженицына произошла еще накануне возвращения к российскому читателю его произведений, в оценке которых критика не была единодушной: «…Там коромысло значительно перекошено на политическое плечо в ущерб художественному»; «…у Солженицына обнаруживается совершенно новая, на порядок выше художественность»10. Показательно то, что в ходе дискуссии «Год Солженицына», прошедшей на страницах «Литературной газеты» (1991), вполне серьезно обсуждался вопрос: «Возможен ли, на ваш взгляд, в настоящее время объективный, чисто литературоведческий разговор о достоинствах и недостатках Солженицына писателя?».

Другим предметом спора была выбрана «шутка о том, что Александров Исаевичей двое. Первый – гениальный автор «Одного дня Ивана Денисовича» и «Архипелага ГУЛАГ», второй – всего-навсего публицист, написавший «Ленина в Цюрихе» и статью «Наши плюралисты»11.

Эта дискуссия может считаться первым после долгого перерыва заметным явлением в области отечественной литературы о Солженицыне.

Несмотря на «оригинальность» вопросов, в высказываниях ее участников имеется много интереснейших наблюдений и ценных выводов по проблемам поэтики Солженицына.

С нашими представлениями о творчестве Солженицына совпадает точка зрения Вольфганга Казака: «Солженицын не публицист, который пишет беллетристику, но великий художник слова, который из чувства ответственности за свою родину выступает и как публицист. Однако вес публицистических высказываний писателя зависит от признания обществом его литературных произведений»12.

Иными словами, идеологическая полемика с Солженицыным обыкновенно происходит и от непонимания художественной формы, используемой писателем для выражения своих идей. Идеологические «потери» Солженицына часто являются прямым следствием его художественных «приобретений», и очень редко наоборот.

Идейная насыщенность художественного произведения никогда не воспринималась Солженицыным в связи с проблемой самовыражения: «Сейчас говорят так некоторые: а я, поэт или писатель, никому ничего не должен. Врешь! Ты должен тому – с большой буквы, кто – с большой буквы дал тебе талант… А то – он никому ничего не должен, он – самовыражаться…»13.

Обратите внимание

Христианское представление о том, что художник должен быть подмастерьем Бога: «через него про – ре – кает себя Богом созданная сущность мира и человека»14, основополагающее в философии почитаемого Солженицыным Ивана Ильина, имеет для его творчества методологическое значение. Но христианские идеи, проповедуемые Солженицыным, предстают в его прозе не только непосредственно-идеологически – в откровенных публицистических формах.

Некоторые собственно поэтические последствия их воплощения были справедливо отмечены И. Грековой: «…объявив себя христианином, писатель слишком пылает злобой против «дурных людей», попавших в кругозор его творчества. Вообще в его писаниях слишком ярко противопоставляются «палачи» и «жертвы»15.

Читайте также:  Что означают русские народные приметы?

Действительно, в прозе Солженицына обнаруживается особый тип «двойничества», распространяющийся на все уровни художественного текста. «Двойничество» здесь почти универсальное явление. В поздней новеллистике оно выражено уже и композиционно – в форме «параллельных жизнеописаний» (А. Латынина).

Источник: https://www.libfox.ru/636191-vladimir-kuzmin-hudozhestvennyy-monizm-aleksandra-solzhenitsyna.html

Художники в живописи

А. Кузьмин.
Дом-музей художника П. Д. Корина в селе Палех.

Адриан ван Остаде.
Художник в своей мастерской (Автопортрет).
1663.

Художник:

1. Человек, создающий произведения изобразительного искусства (живописец, график, скульптор).

Пока остальные наши скульпторы утопали в давнишнем привычном классицизме, явился у нас, внезапно, художник [Антокольский], который сказал на всю Европу новое, неслыханное слово. (Стасов. Двадцать пять лет русского искусства.)

2. Тот, кто создаёт произведения искусства, творчески работает в области искусства.

Гончаров является перед нами прежде всего художником, умеющим выразить полноту явлений жизни. (Добролюбов. Что такое обломовщина?)

3. Тот, кто достиг высокого совершенства в какой-либо работе, кто проявил большой вкус и мастерство в чём-либо.

— Письменный стол и вот этот шкафчик из красного дерева делал моему отцу столяр-самоучка Глеб Бутыга… Да… Большой художник по своей части. (Чехов. Жена.)

Классный художник – звание, присваивавшееся в дореволюционной России лицам, окончившим Академию художеств с большой серебряной или золотой медалями.

Словарь русского языка. Москва, «Русский язык». 1984.

* * *

Александр Яковлевич Головин.
Портрет художника Николая Константиновича Рериха.
1907.

Анри де Тулуз-Лотрек.
Художник Рашу.

Валентин Александрович Серов.
Портрет художника К. А. Коровина.
1891.

Его  мастерская  в  Училище  живописи  помещалась  во флигельке, направо от ворот с Юшкова переулка.

Огромная  несуразная  комната.  Холодно.   Печка  дымит.  Посредине  на подстилке   какое-нибудь   животное:  козел,  овца,   собака,   петух…   А то — лисичка.

Важно

  Юркая, с  веселыми  глазами,  сидит  и  оглядывается;  вот  ей захотелось прилечь, но ученик отрывается от мольберта, прутиком пошевелит ей ногу или  мордочку,  ласково  погрозит, и лисичка  садится в прежнюю позу.

А кругом ученики  пишут  с  нее  и  посреди сам  А.  С. Степанов делает  замечания, указывает.

Ученики  у А. С.  Степанова  были какие-то  особенные, какие-то тихие и скромные,  как и  он сам.  И казалось, что  лисичка  сидела  тихо и  покорно оттого, что ее успокаивали эти покойные десятки глаз, и под  их влиянием она была послушной, и, кажется, сознательно послушной.

Этюды с этих лисичек и другие классные работы можно было встретить и на Сухаревке, и у продавцов «под воротами».

Они  попадали  туда после просмотра их  профессорами  на отчетных  закрытых  выставках, так  как их  было девать некуда,  а  на ученические выставки  классные работы не принимались,  как бы хороши они ни были.

За гроши продавали их ученики кому попало, а встречались иногда среди школьных этюдов вещи прекрасные.

https://www.youtube.com/watch?v=rMqgc8VC4-g

Ученические выставки бывали  раз в году — с  25 декабря по 7 января. Они возникли  еще  в семидесятых годах,  но  особенно  стали популярны с  начала восьмидесятых  годов,  когда  на них  уже  обозначились имена  И.  Левитана, Архипова,  братьев   Коровиных,  Святославского,  Аладжалова,   Милорадовича, Матвеева, Лебедева и Николая Чехова (брата писателя).

На  выставках  экспонировались  летние  ученические работы. Весной,  по окончании занятий в Училище живописи, ученики разъезжались кто куда и писали этюды  и картины для этой выставки. Оставались  в Москве  только те, кому уж окончательно  некуда было деваться.  Они  ходили на  этюды  по  окрестностям Москвы, давали уроки рисования, нанимались по церквам расписывать стены.

Это было  самое прибыльное  занятие,  и за летнее время  ученики  часто обеспечивали свое существование на целую зиму. Ученики со средствами уезжали в Крым,  на Кавказ, а кто и за границу, но таких было слишком мало. Все, кто не скапливал  за лето каких-нибудь грошовых сбережений, надеялись  только на продажу своих картин.

Совет

Ученические  выставки пользовались популярностью, их  посещали,  о  них писали, их любила  Москва. И владельцы галерей, вроде Солдатенкова, и  никому не ведомые москвичи приобретали дешевые картины, иногда будущих знаменитостей, которые впоследствии приобретали огромную ценность.

Это был спорт: угадать  знаменитость,  все  равно  что  выиграть двести тысяч.

Был один год (кажется,  выставка 1897 года), когда все лучшие картины закупили московские «иностранцы»:  Прове,  Гутхейль,  Кноп, Катуар,  Брокар, Гоппер,  Мориц,  Шмидт — После  выставки  счастливцы,  успевшие  продать  свои картины  и  получить  деньги,  переодевались, расплачивались  с  квартирными хозяйками и первым делом — с Моисеевной.

Во  дворе  дома Училища живописи  во  флигельке, где была  скульптурная мастерская   Волнухина,  много  лет  помещалась  столовка,   занимавшая  две сводчатые  комнаты, и в каждой  комнате стояли чисто-начисто вымытые простые деревянные столы  с горами нарезанного черного  хлеба. Кругом  на  скамейках сидели обедавшие.

Столовка была открыта ежедневно, кроме воскресений, от часу  до трех, и всегда была  полна.

  Раздетый,  прямо из  классов,  наскоро  прибегает  сюда ученик, берет тарелку  и  металлическую ложку и прямо  к горящей  плите, где подслеповатая старушка Моисеевна и ее дочь отпускают кушанья.

Садится ученик с горячим  за стол, потом  приходит  за  вторым, а  потом  уж платит  деньги старушке и  уходит.  Иногда, если денег нет, просит подождать,  и  Моисеевна верила всем.

— Ты уж принеси… а то я забуду,- говорила она.

Обед из двух  блюд  с куском говядины в супе стоил семнадцать копеек, а без  говядины  одиннадцать  копеек.  На  второе — то  котлеты,  то  каша,  то что-нибудь из картошки, а иногда полная тарелка клюквенного киселя и  стакан молока. Клюква тогда стоила три копейки фунт, а молоко две копейки стакан.

Не  было  никаких  кассирш, никаких  билетиков. И мало было  таких, кто надует Моисеевну,  почти  всегда  платили  наличными,  займут у  кого-нибудь одиннадцать   копеек  и   заплатят.   После   выставок   все  расплачивались
обязательно.

Обратите внимание

Бывали  случаи,  что является  к  Моисеевне какой-нибудь  хорошо одетый человек и сует ей деньги.

— Это ты, батюшка, за что же?

— Должен тебе, Моисеевна, получи!

—  Да  ты кто будешь-то?  — И  всматривается  в  лицо  подслеповатыми глазами.

Дочка узнает скорее и называет фамилию. А то сам скажется.

— Ах ты батюшки, да это, Санька, ты? А я и не узнала было… Ишь франт какой!.. Да что ты мне много даешь?

— Бери, бери, Моисеевна, мало я у тебя даром обедов-то поел.

— Ну вот и спасибо, соколик!

   
Владимир Гиляровский. «Москва и москвичи».

* * *

Валентин Александрович Серов.
Художник К. А. Коровин на берегу реки.
1905.

Василий Максимович Максимов.
Будущий художник.
1899.

Василий Пукирев.
В мастерской художника.
1865.

Василий Григорьевич Перов.
Портрет художника А. К. Саврасова.

Василий Шульженко.
Портрет художника.

Владимир Егорович Маковский.
Портрет художника Иллариона Михайловича Прянишникова.
1883.

Владимир Маковский.
Портрет художника Евграфа Семеновича Сорокина.
1891.

Гюстав Курбе.
Мастерская художника.

Елизавета Меркурьевна Бём (Эндаурова).
Художница. Не моя вина, что рожа крива!

И. Голицын.
Художник В. А. Фаворский.

Иван Глазунов.
Семья художника.

Иван Константинович Айвазовский.
Вид из мастерской художника.
1880.

Иван Константинович Айвазовский.
Данте указывает художнику на необыкновенные облака.
1883.

Иван Николаевич Крамской.
Портрет художника Ивана Ивановича Шишкина.
1873.

Иван Николаевич Крамской.
Портрет художника Фёдора Александровича Васильева.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника Ивана Степановича Панова.
1867.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника В. И. Сурикова.
1875.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника А. И. Куинджи.
1877.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника В. Д. Поленова.
1877.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника П. П. Чистякова.
1878.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника Р. С. Левицкого.
1878.

Илья Ефимович Репин.
Портрет Э. Л. Праховой и художника Р. С. Левицкого.
1879.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника Н. Н. Ге.
1880.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника И. Н. Крамского.
1882.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника И. П. Похитонова.
1882.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника Г. Г. Мясоедова.
1884, 1886.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника Д. Н. Кардовского.
1896-1897.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника В. А. Серова.
1897.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника В. А. Серова.
1901.

Илья Ефимович Репин.
Портрет собирателя картин и рисунков русских художников И. Е. Цветкова.
1907.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника И. И. Бродского.
1910.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника И. И. Бродского.
1913.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника И. С. Остроухова.
1913.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника В. С. Сварога.
1915.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художницы В. В. Верёвкиной.
1916.

Илья Ефимович Репин.
Портрет художника Галлен-Каллела.
1920.

Капитон Алексеевич Зеленцов.
Мастерская художника Петра Васильевича Басина.
1833.

Карл Павлович Брюллов.
Портрет архитектора и художника А. П. Брюллова.
Не позднее 1841.

Карл Павлович Брюллов.
Портрет художника Я. Ф. Яненко в латах.
1841.

Ловис Коринф.
Семья художника Фрица Румпфа.

Мориц фон Швиндт.
Роза, или Путешествие художника.

Моронобу Хисикава.
Художник пишет портрет императора и знаменитой красавицы Ван Чао Чин.
1680-1690-е.

Окумура Масанобу.
Художник подписывает своё имя на росписи перегородки.

Пётр Петрович Кончаловский.
Алексей Николаевич Толстой в гостях у художника. 
1941.

Питер Брейгель Старший.
Художник и знаток (возможно, автопортрет).
Около 1565.

Рафаэль.
Автопортрет с художником Содомой. Фрагмент фрески «Афинская школа».
1509-1511.

Франсуа Буше.
Художник в своей студии.

Эдуард Мане.
Ателье художника.

Эдуард Мане.
Портрет художника Марселена Дебутена.
1875.

Эль Греко.
Евангелист Лука в виде художника.

Якоб Йорданс.
Семья художника в саду.
1621.

ХУДОЖНИК

ЖИВОПИСЬ. АЛФАВИТНЫЙ КАТАЛОГ.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:

Источник: http://aria-art.ru/0/H/Hudozhniki/0.html

Художник иллюстратор Татьяна Алексеевна Маврина. Картины художницы Татьяны Мавриной, выставка работ Лебедевой (1900-1996)

Наталья Алексеевна Васильева очень любила творчество Татьяны Мавриной и, наверно, много говорила о ней своим ученикам. Не можем пройти мимо этого факта.

Разрезаем ленточку на открытии выставки этого выдающегося  художника.

Суздаль. Базар.

Маврина (Лебедева) Татьяна Алексеевна (1900 — 1996). Живописец, график. Детство Т. А. Мавриной прошло в Нижнем Новгороде.

Детей было четверо, и воспитывали их, как полагалось в интеллигентных семьях: чтение и рисование, обучение музыке и языкам, внимание к фольклору и народному искусству, которые, казалось, окружали и пронизывали всю жизнь. От этих лет сохранились альбомчики-тетради, которые делали дети в семье Лебедевых.

Это была игра в рукописный журнал. В 1921 году Маврина уже точно выбрала изобразительное искусство — поступила во ВХУТЕМАС, где училась у Р.Р. Фалька, Н.В. Синезубова, Г.В. Федорова.

Позже художница вспоминала об этом времени как о счастливейших годах своей жизни. Окончив ВХУТЕМАС в 1929 году, она вступила в объединение Группа «13», стала участником выставок объединения. В 1930-е годы Маврина занималась живописью, писала акварели, делала рисунки. Многие ее работы этого времени близки французским постимпрессионистическим течениям.

Последняя живописная работа Мавриной на холсте масляными красками была написана летом 1942 года («Танцы на веранде клуба»). То, что началось после этой картины Маврина называла своей новой жизнью. После войны художница вновь открыла для себя мир народного творчества. Она не только любила и собирала иконы, глиняные игрушки, подносы и вышивки — со своим мужем , художником Н.В.

Кузьминым, она собрала великолепную коллекцию — Маврина сама делала копии лубков и прялок, расписывала туески, старинные подносы и бутылки, вживалась в образ народного мастера. Она создала свой собственный, «мавринский» почерк — декоративный, лихой, основанный на принципах народного примитива.

Читайте также:  Что дал финнам микаэль агрикола? дню финского языка посвящается...

В 1950-60-е годы художница совершала многочисленные поездки по русским городам, делала зарисовки и эскизы для будущих работ. Любимой темой стала природа, «земля и небо». Особое место в творчестве художницы занимают ее жизнерадостные и всегда солнечные иллюстрации к детским книжкам. Выполненные, как всегда, в народном стиле они великолепно подходят к сюжетам русских сказок.

В конце 1980-х годов Маврина почти не покидала своего дома. Вопреки болезням и недугам она отдавалась своей страсти — живописи, писала виды из окна, натюрморты, цветы. Ее работы последних лет столь пластически убедительны, несут столь мощный энергетический заряд, что позднее творчество Мавриной с полным правом можно поставить в один ряд с полотнами крупнейших мастеров 20 века.

Важно

Работы Татьяны Мавриной хранятся почти во всех крупнейших музеях нашей страны, в том числе в ГТГ, ГРМ, Саратовском художественном музее и в частных собраниях.

Абрамцево

Рогачевское шоссе

Маврина Т. «Дмитров. Красный дом», 1970

Маврина Т. «Переславль-Залесский. Музей», 1963

Маврина Т. «Переславль-Залесский. Гуси», 1957

Маврина Т. «Переславль-Залесский. Городище», 1965

Маврина Т. «Никольское-Урюпино», 1947

Маврина Т. «Звенигород. Гора», 1968

Маврина Т. «Звенигород. Улица с часами «, 1969

Маврина Т. «Яхрома. В Дмитров», 1970

Маврина Т. «Суздаль.Орион», 1972

Маврина Т. «Борисоглеб. Монастырь-музей», 1957

Из серии «Сказочные звери»

 Из серии «Серебрянный пруд»

Из серии «Москва»

Маврину знали и ценили как графика и иллюстратора, воплотившего в своем творчестве многие принципы народного русского искусства, которое она прекрасно знала.

Русские иконы, лубки, вышивки, глиняные игрушки представляли для нее интерес не только как предметы коллекционирования, но и как образцы высокой художественной культуры, живого языка, к которому она обращалась.

Ее иллюстрации к детским книжкам и русским сказкам, альбомы рисунков, сделанных во время путешествий по русским городам, вызывали большой интерес и по праву считались частью отечественного искусства 70—80-х годов.

Художница была удостоена звания заслуженного художника РСФСР, имела награды и премии, в том числе Государственную премию СССР.

И все же словно незримая стена отделяла ее от официального советского искусства.

Эту ее «инаковость» чувствовали все — от главных художников государственных издательств, с большой неохотой подписывавших мавринские книги в печать, до оргкомитета международной премии имени Г.-Х.

Андерсена, выбравшего Маврину — практически единственную из советских художников детской книги — в качестве лауреата этой престижной премии в области книжной графики.

Татьяна Маврина родилась в 1900 году, хотя сама всегда называла годом своего рождения 1902-й, и именно эта неверная дата вошла почти во все справочники и биографии, написанные при жизни художницы. Причина была одна — женское кокетство, желание казаться немного моложе.

Совет

Ее детство прошло в Нижнем Новгороде, детей в семье было четверо, и воспитывали их, как полагалось в интеллигентных семьях: чтение и рисование, обучение музыке и языкам, внимание к фольклору и народному искусству, которые, казалось, окружали и пронизывали всю жизнь.

«География фантастическая от гор, рек, болот, оврагов, лесов, всяких легенд, старых городов вокруг: Суздаль, Владимир, Юрьев Польский, Муром, Городец, а там живописные народные промыслы — городецкие, семеновские, хохломские, палехские, мстерские.

Город в окружении фольклора», — вспоминала Маврина о своих детских ощущениях. От этих лет сохранились альбомчики-тетради, которые делали дети в семье Лебедевых. В них — стихи и рассказы, рисунки, акварели.

Игра в рукописный журнал будила мысль и творчество, рождала чувство полноты жизни, в которой предстояло так много осмыслить и запечатлеть. Из полноценности детства возникло ощущение того, что «много всего кругом», и это чувство не покинет Т. А. Маврину в течение всей долгой жизни

В 1921 году она уже точно выбрала изобразительное искусство — поступила в «фантастический вуз ВХУТЕМАС», безоглядно увлеклась живописью. Позже Маврина вспоминала об этом времени как о счастливейших годах своей жизни.

Настоящей школой живописи для нее стали французские импрессионисты в Щукинской и Морозовской галереях.

И концу 20-х годов относится ее членство в Группе «13», участие в совместных выставках и поиски своего места в искусстве.

Автопортрет

Но за двадцатыми годами пришли тридцатые, и с ними — диктат разрешенного пути в искусстве. В это трагическое для всей страны время Маврина оставалась верной живописи. В духе интернациональной живописной традиции художники Группы «13» сообща нанимали модель.

Маврина говорила, что художника, равного по силе Тициану, не найти среди импрессионистов, но «все вместе импрессионисты перетянут. Они открыли опять мир идеальной гармонии и повседневности». Многие ее работы этого времени близки французским постимпрессионистическим течениям. Одна из картин, написанная в сияющих перламутровых тонах, так и называется — «Подражание Ренуару” (1938).

Подражание РенуаруПочти ежедневно она писала или рисовала обнаженную женскую модель, работая в разноообразных техниках. Подражания Анри Матиссу сменялись натурными набросками в женской бане. Венеры перед зеркалом существовали рядом с раздевающимися тетками в белье того незабываемого голубого цвета, который был характерен для трикотажа периода «строительства коммунистического общества». От этого времени осталось множество рисунков и акварелей, несколько десятков холстов, которые многие годы хранились буквально под кроватью — художница их никому не показывало: ведь обнаженная натура была недозволенной, почти запрещенной темой.

Лишь в 70-е годы некоторые из мавринских «нюшек» (как на простонародный манер она их называла, обыгрывая французское «ню») стали появляться на выставках, поражая своим радостным жизнеутверждением и вызывая вопрос: «Возможно ли, чтобы художник XX века, отгородившись от окружающего, упорно восхвалял радость бытия во времена, когда царствовала одна из жесточайших тираний?». Видимо, Маврина позволило себе не замечать ее, в чем было отчаянное и решительное противостояние общей атмосфере подавленности или истерии.

Последняя живописная работа на холсте масляными красками была написана летом 1942 года в саду Дома Красной Армии и изображала танцы на веранде клуба. То, что началось после этой картины, Маврина называла своей новой жизнью.

После войны художница вновь открыла для себя мир народного творчества.

Обратите внимание

Она не только любила и собирала иконы, глиняные игрушки, подносы и вышивки — со своим мужем, художником Николаем Васильевичем Кузьминым, она собрала великолепную коллекцию — Маврина сама делала копии лубков и прялок, расписывала туески, старинной формы подносы и бутылки, вживалась в образ народного мастера. Это был гениальный ход, он давал ей возможность отойти от принципа социалистического реализма с его иллюстративным бытописанием в единственно дозволенном тогда направлении — в сторону русского народного искусства. Анри Матисс через увлечение народным искусством обрел свой стиль, а Татьяна Маврина, отталкиваясь от Матисса, превращает себя в народного мастера, создав собственный, «мавринский» почерк — декоративный, лихой, основанный на принципах народного примитива.

Для творчества художницы были необходимы натурные впечатления. В 1950—1960-е годы она предпринимала многочисленные поездки по русским городам, делала зарисовки и эскизы.

Она так натренировала свою память, свой глаз, что дома легко могла воспроизвести многоцветие природы по торопливым наброскам, сделанным с натуры.

Анимаиса Владимировна Миронова, ее частая наперсница в этих поездках, вспоминает, как в самом начале 60-х годов, ранней весной, в половодье, они с Мавриной оказались в маленькой забытой Богом гостинице. Ранним утром А. В.

Миронова проснулась и с удивлением обнаружила, что Мавриной нет в номере. Оказалось, Татьяне Алексеевне удалось уговорить рыбака, и на утлой лодчонке посреди волжского разлива она с увлечением писала восход солнца.

Слова художницы о том, что «земля и небо стали темой пейзажей и книжек» точно выражают суть ее творчества этих лет.

Татьяна Алексеевна Маврина в автобиографии делила свою жизнь, как она выражалась, на «три жизни»: первая — «от рождения до ВХУТEMАСа», вторая — Москва, учеба живописи у Роберта Фалька, увлечение импрессионистами, участие в выставках Группы «13», третья — началась во время войны. Но была и четвертая — последнее десятилетие жизни.

В конце 1980-х годов Татьяна Алексеевна почти не покидала своего дома. Мир замкнулся в стенах малогабаритной квартиры, оклеенных любимой Мавриной золотой и серебряной бумагой.

Важно

Те, кому довелось попасть к ней в дом, бывали изумлены той невероятной внутренней силой, которая исходила от сухонькой девяностолетней женщины.

Эта воля к жизни, казалось, защищала ее от старческой немощи — она видела практически без очков, была в ясном уме, и, если и забывала что-то, никогда нельзя было сказать наверняка — забывчивость это или лукавство.

Вопреки болезням и недугам Маврина отдавалась своей страсти — живописи — и писала натюрморты так, будто вмещала в них неизбывную силу своей неистовой натуры. Ее два окна — из одного видна береза, из другого — дерево и гараж — стали ее Вселенной, сквозь них она наблюдала смену освещения, чередование времен года, вращение светил.

Художница просила приносить ей цветы и, получив в подарок букет, уже не скрывала своего желания поскорее выпроводить гостя и приняться за работу. Так возникли нарциссы но фоне розовых берез, тюльпаны на заснеженном окне, красавец розовый гладиолус среди голубого лета. Казалось бы, что может быть проще изображения обычного букета на подоконнике?

Однако работы эти столь пластически убедительны, несут столь мощный энергетический заряд, что позднее творчество Мавриной с полным правом можно поставить в один ряд с полотнами Рауля Дюфи и Анри Матисса.

А один из последних натюрмортов, «Розы ночью» (1995), — винно-красные цветы на подоконнике на фоне синего неба с сияющим созвездием Ориона — можно назвать трагическим реквиемом перед неизбежным уходом в небытие.

«Стояло время или шло назад» — эти строки Рильке, знакомые нам в переводе Пастернака, начинают автобиографию Мавриной. Эпиграф выбран далеко не случайно, как ничего не было случайного в судьбе Татьяны Алексеевны.

«Стояние времени» — это то ощущение, которое изумляет при взгляде на поздние мавринские натюрморты. Жизнеутверждающая сила и цветовая пластическая энергия этих работ вызывают ассоциации не только с искусством начала века, но и с творчеством молодого, полного сил человека.

Почти всегда после смерти художника значение его творчества переоценивается. Часто оно начинает тускнеть, «съеживается» и блекнет, чтобы в конце концов обернуться строкой в специальном издании.

Гораздо реже смерть переводит обыденные эпитеты в возвышенные, и слово «гениальный», которое стеснялись произносить при жизни, становится впору. Так, кажется, случилось с Татьяной Алексеевной Мавриной.

статья Я.Ю.Чудецкой  Источник

Источник: https://www.na-vasilieva.ru/vystavka_t_mavrinoj/

Ссылка на основную публикацию