Для чего было сделано заявление тасс накануне войны?

Сталин И.В. Сообщение ТАСС 13 июня 1941 года

Составители имеют основание полагать, что автором этого документа был Сталин.

В полученной нами записке бывшего работника аппарата ЦК КПСС В. Г. Толстикова (20.09.04) говорится:

«В 60-е годы я работал консультантом Международного отдела ЦК КПСС. В те годы накануне крупных общепартийных и общегосударственных мероприятий в ЦК существовала практика создания рабочих групп для подготовки доклада Генерального секретаря ЦК и других важных документов.

В эти группы входило 5–6 работников Международного отдела и Отдела ЦК по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, а также 1–2 ученых, кто-то от МИДа. Возглавлял группы в те годы, как правило, заместитель заведующего Международным отделом Елизар Ильич Кусков.

Работали тогда группы на сталинской даче в Кунцеве («Ближняя») или на даче, где жил и скончался А. М. Горький («Горки X»).

Обратите внимание

В середине 60-х годов для подготовки документов к 50-летию Октября была создана группа, в которую вошел и я, а также главный редактор журнала «Мировая экономика и международные отношения» Я. С. Хавинсон (он часто публиковался в «Правде» под псевдонимом Маринин).

Работали мы на даче Сталина. Обычно после ужина кто-то уходил к себе дописывать начатое, а кто-то оставался за столом, пили чай и обсуждали различные вопросы. Как-то в ходе беседы зашел разговор о начале Великой Отечественной войны и, в частности, о Заявлении ТАСС от 14 июня 1941 года, и Я. С. Хавинсон рассказал, насколько я запомнил, следующее:

«Перед началом войны я работал ответственным руководителем ТАСС. 13 июня мне позвонили от товарища Сталина и сказали, чтобы я срочно приехал к нему на кунцевскую дачу. Я сразу же выехал. У ворот меня встретил офицер, машину мы оставили, и он проводил меня к даче.

Когда я вошел, товарищ Сталин встретил меня, мы поздоровались, и он усадил меня за стол в зале. Передо мной лежали бумага, ручка, стояли чернила.

Товарищ Сталин сказал: «Пишите, товарищ Хавинсон». Он прохаживался по дорожке вдоль зала, попыхивал трубкой и диктовал. По ходу он заглядывал в текст, сделал две или три поправки. Закончив диктовать, он сказал: «Прочитайте вслух». Я встал и прочитал. Содержание Заявления вызвало у меня, естественно, большое удивление, но я старался этого не выдать.

Он как-то или уловил мое удивление или догадывался о нем, остановился напротив меня, внимательно посмотрел и спросил: «Вы понимаете, товарищ Хавинсон, зачем нам нужно такое Заявление?». Я откровенно ответил: «Нет, товарищ Сталин, не понимаю». Тогда он сказал: «Давайте скажем Гитлеру: подумай еще раз, прежде чем начинать!» Попрощались, и я быстро уехал.

13 же июня НКИД СССР передал Заявление германскому послу в Москве, но правительство Германии на него никак не отреагировало и даже не опубликовало его в печати. 14 июня Заявление ТАСС было опубликовано в советских и зарубежных газетах»».

Этот документ всегда сопровождало множество разноречивых и, как правило, бьющих мимо цели толкований. Начиная с периода «оттепели» в историографии установилась традиция преувеличивать его отрицательные последствия. Как писал политолог В. М.

 Фалин, сообщение ТАСС от 14 июня «предназначалось также военному руководству страны, а не одной общественности». Однако, по свидетельству А. М. Василевского, факты говорят о другом: в Генеральном штабе были получены необходимые разъяснения, и там знали, что к вооруженным силам это сообщение отношения не имеет (См.

: Василевский А.М. Дело всей жизни. Кн. 1. М., 1989. С. 119).

Важно

Примечательна реакция на Заявление ТАСС нацистского руководства: так, 14 июня Й. Геббельс записал в дневнике: «Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя все возможные поводы для обвинения в развязывании войны» (Военно-исторический журнал. 1997. № 4. С. 36). Поскольку официальной реакции Берлина на Заявление ТАСС не последовало, советское руководство по сути получило сигнал о том, что приготовления Германии к нападению вступили в завершающую стадию.<\p>

Источник: http://grachev62.narod.ru/stalin/t18/t18_094.htm

За восемь дней до войны

70 лет назад в советской печати было опубликовано Сообщение ТАСС, вокруг которого до сих пор идут споры …

14 июня 1941 года «Правда», «Известия» и другие центральные советские газеты опубликовали Сообщение ТАСС, в котором излагалась позиция руководства СССР в отношении Германии.

В нем, в частности, утверждалось, что «СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными», а также то, что, «по данным СССР, Германия неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям».

На первый взгляд, этот документ свидетельствует об «упёртости» Сталина, который, «доверившись» Гитлеру, перестал замечать очевидные факты ускоренной подготовки Германии к войне против СССР, в также о «близорукости» политики советского руководства и пр.

Некоторые историки, особенно на Западе, так и трактуют данное Сообщение ТАСС, утверждая, что оно дезориентировало высшее военное руководство страны и советский народ, результатом чего стали страшные потери превоначального периода войны.

Но есть и другие точки зрения.

Почему торопился Сталин?

Современный историк Арсен Мартиросян обратил внимание на то, что многие исследователи обходят вниманием беспрецедентный порядок публикации рассматриваемого документа. Сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года первоначально было передано по радио 13 июня в 18-00, в первую очередь — на заграницу.

Вечером того же дня его текст министр иностранных дел СССР Молотов вручил германскому послу графу Шуленбургу, а посол СССР в Великобритании Майский — премьер-министру Черчиллю. Сталин явно торопился. Без выяснения причины этого невозможно понять смысл и значение спорного документа.

Сам Мартиросян объясняет это так: «Ровно за месяц до этого, в своем ответном послании Сталину, Гитлер указал, что примерно через месяц — 15-20 июня 1941 г. — он начнет отвод своих войск с территорий, прилегающих к границам СССР. По сути дела, тогда Гитлер лично выболтал Сталину реальное время нападения (не путать с понятием «точная дата» нападения).

Совет

Фюрер полагал, что ему удалось обмануть и усыпить бдительность Сталина. Однако он и не заметил, как сам же попал в капкан. Ровно через месяц, в 18.00 13 июня 1941 г., на виду и на слуху (учитывая фактор передачи в радиоэфире) у всего мира Сталин захлопнул этот капкан, а 14 июня, и так же на виду всего мира, наглухо заколотил его. В капкане сидел агрессор — Гитлер!

Самим фактом такого Сообщения ТАСС, содержавшего аргументацию самого же фюрера, Сталин во всеуслышание напомнил ему, что месяц-то прошел, так что или действительно отводи войска, или же делай заявление на весь мир об отсутствии у руководства Германии каких-либо агрессивных намерений, а если есть какие-то проблемы, то вырази готовность к диалогу.

Ведь к 13 июня 1941 г. Сталин располагал данными разведки о том, что гитлеровцы назначили начало выдвижения своих войск на исходные для нападения позиции именно на 13 июня 1941 г.

Благодаря этому Сообщению Сталин смог провести глобальную разведывательно-геополитическую операцию, в результате которой были выявлены истинные намерения гитлеровцев, проверены данные разведки о дате нападения, решён вопрос о союзниках и нейтралах и оправдан факт выдвижения наших войск к западным границам».

Откровение Геббельса

Реакция Гитлера на Сообщение ТАСС вполне вписывается в приведенную выше схему.

Этот документ предлагал фюреру лишь два варианта действий: либо официально, во всеуслышание разделить изложенную в Сообщении ТАСС позицию, то есть от имени германского государства подтвердить высказанную в нем беспочвенность слухов о готовящемся нападении (для Гитлера это означало бы или отказ от агрессии, или же, как минимум, перенос даты нападения на более поздний срок), либо никак не реагировать на Сообщение ТАСС, что, в свою очередь, означало бы: все решения о войне приняты и бесповоротны.

Любой из этих вариантов абсолютно обоснованно выставлял Гитлера именно вероломным агрессором, который заслуживал не только всеобщего осуждения, но и самого сурового возмездия, что не могло не склонить общественное мнение США и Великобритании в пользу СССР.

Гитлер избрал второй вариант. Никакой официальной реакции Берлина не последовало.

15 июня 1941 года в дневнике министра пропаганды Германии Геббельса появилась очень красноречивая запись, которая фактически констатировала пропагандистское поражение в данном эпизоде: «Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя всевозможные поводы для обвинений в развязывании войны».

Реакция США и Великобритании

Очевидно, что Сообщение ТАСС было адресовано вовсе не советскому народу и даже не только Гитлеру для выявления сущности его политики и намерений. Пожалуй, в еще большей степени оно предназначалось для США и Англии с целью получения от них ответной реакции, приемлемой для СССР.

«СП» уже подробно писала о закулисных переговорах представителей значительной части политической элиты Англии с представителями Германии о взаимодействии в будущей войне против СССР ( см.

«Миссия Рудольфа Гесса»). США накануне 22 июня тоже не были большим «другом СССР».

Обратите внимание

Нашему руководству была известна прагматическая позиция Рузвельта: выжидать, а позже помогать тому, кто станет побеждать в войне между Германией и СССР.

Выступая 24 мая 1941 года на расширенном заседании политбюро, Сталин заявил: «Обстановка обостряется с каждым днем.

Очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии… От таких авантюристов, как гитлеровская клика, всего можно ожидать, тем более что нам известно, что нападение фашистской Германии на Советский Союз готовится при прямой поддержке монополистов США и Англии… Они надеются, что после взаимного истребления Германии и Советского Союза друг другом, сохранив свои вооруженные силы, станут безраздельно и спокойно господствовать в мире».

Сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года имело важнейшей целью подвигнуть (в том числе и с помощью давления на общественное мнение) Англию и США на то, чтобы откреститься от Гитлера во всеуслышание. И она была достигнута.

Послу США в Великобритании было приказано довести до сведения Черчилля, что президент США поддержит любое заявление, которое может сделать премьер-министр Великобритании, приветствуя Россию как союзника! Черчилль через дипломата Криппса предупредил посла СССР Майского о возможной дате готовящегося нападения Германии на СССР.

Это были красноречивые знаки. Словом, вскоре после публикации Сообщения Сталин уже абсолютно точно знал, что в случае вероломного нападения Германии, США и Великобритания станут на сторону СССР.

Была ли дезориентация?

Многие крупные военачальники высказали свое мнение и по поводу, так называемой, дезориентации. Маршал Советского Союза А.М. Василевский в своих мемуарах «Дело всей жизни» писал: «В этой связи, думаю, уместно остановиться на известном Сообщении ТАСС от 14 июня. Это сообщение и сейчас нередко толкуется вкривь и вкось.

Говорится, к примеру, что оно сыграло чуть ли не роковую роль в неудачном начале войны, так как дезориентировало страну. Слов нет, оно вызвало в первый момент у нас, работников Оперативного управления, некоторое удивление.

Важно

Но за ним не последовало новых принципиальных указаний относительно Вооруженных сил и пересмотра прежних решений о боевой готовности, и мы пришли к выводу, что это дипломатическая акция нашего Правительства и в делах Министерства обороны ничто не должно измениться.

Читайте также:  В каких странах в наши дни существует людоедство?

К тому же Н.Ф. Ватутин уже к концу дня разъяснил, что целью Сообщения ТАСС являлась проверка истинных намерений гитлеровцев. Поэтому считаю неправильным представлять Сообщение ТАСС как документ, который якобы успокоил и чуть ли не демобилизовал нас».

— Убежден, что Сообщение ТАСС было проявлением способности Сталина трезво оценивать любую, самую неблагоприятную для СССР военно-политическую обстановку и извлекать максимально возможную пользу, — считает представитель нынешнего поколения военачальников генерал-полковник Виктор Чечеватов. — Сообщение ТАСС исключило попытку германской пропаганды (и прогитлеровских «аналитиков» наших дней) обвинить СССР в намерениях первыми начать войну, а весь западный мир молниеносно объединить в единый лагерь во главе с Германией в борьбе против СССР.

Сообщение ТАСС является, с одной стороны, военно-политическим зондажом, который со всей очевидностью показал, что Германия держит курс на войну против СССР и угроза войны приближается. Это вытекало из гробового молчании фашистских главарей на вопрос, обращенный к ним Советским правительством.

С другой стороны, это заявление показало стремление нашего государства использовать всякую возможность, чтобы оттянуть начало войны, выиграть время для подготовки наших Вооруженных сил к отражению агрессии.

Из досье «СП»

Полный текст Сообщения ТАСС, опубликованного в советских газетах 14 июня 1941 года:

«Еще до приезда английского посла г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией». По этим слухам:

1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и СССР о заключении нового, более тесного соглашения между ними;

2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;

3) Советский Союз, в свою очередь, стал будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границ последней.

Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении войны.

ТАСС заявляет, что:

Совет

1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь место;

2) по данным СССР, Германия также неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;

3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;

4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной Армии как враждебные Германии, по меньшей мере, нелепо».

Источник: http://www.softmixer.com/2011/06/blog-post_582.html

Захарова: заявления Польши о развязывании СССР Второй мировой войны вызывают сожаление

МОСКВА, 17 августа. /ТАСС/. Заявление министра иностранных дел Польши Витольда Ващиковского о том, что Советский Союз якобы «существенно поспособствовал началу Второй мировой войны», вызывают у Москвы глубокое сожаление. Об этом сообщила в четверг официальный представитель МИД РФ Мария Захарова.

Она отметила, что тезис о равной ответственности СССР и нацистской Германии за развязывание мирового конфликта польские политики озвучивают уже не в первый раз.

«Мы всегда принципиально, четко, но достаточно деликатно делали свои заявления, поправляя польских коллег, доводили нашу озабоченность и наши взгляды по этому вопросу, — сказала дипломат.

— Вызывает глубокое сожаление, что в попытке оправдать свой исторический ревизионизм, отрицающий подвиг Красной армии и ее освободительную миссию в Европе, польские деятели высокого ранга готовы идти на прямой подлог, допускают оскорбительные реплики».

«Предполагаем, что в свободное от антироссийских выпадов время некоторым официальным представителям Польши было бы полезно освежить в памяти некоторые общеизвестные факты, — указала Захарова. — На всем протяжении 1930-х годов СССР занимал позицию принципиального противника фашизма.

В тот же период, господин Ващиковский, именно Польша представляла гитлеровскую Германию в Лиге Наций, а также отвергла предложение Франции о заключении Восточного пакта.

Следствием такой линии стал Мюнхенский сговор в сентябре 1938 года, по итогам которого именно ваша страна Польша отхватила часть расчлененного чехословацкого государства».

Как напомнила представитель МИД РФ, Варшава в 1938 и 1939 годах безапелляционно отказывалась пропустить советские войска через территорию страны, усугубив ситуацию с известными тяжелыми последствиями для судеб Европы.

«В новых внешнеполитических условиях Советский Союз оказался один на один перед лицом угрозы войны на два фронта, в силу чего был вынужден принять предложение Берлина о заключении Пакта о ненападении, — отметила она.

— Теперь попытки избежать конфликта или хотя бы оттянуть его начало пытаются представить как якобы свидетельство соучастия в реализации захватнических планов гитлеровской Германии».

«Вероятно, что в такой атмосфере проще убеждать местную общественность в необходимости уничтожать советские памятники как так называемые следы оккупации Польши, — предположила Захарова. — Однако любое изобретательство от истории рано или поздно возвращается бумерангом и бьет по самим авторам».

Источник: https://tass.ru/politika/4488762

Шесть заявлений и сообщений ТАСС, которые потрясли мир

80 лет назад, 30 марта 1934 года в политический лексикон вошла фраза «ТАСС уполномочен заявить». О том, как это произошло, и еще о пяти самых интересных заявлениях, сделанных этим информагентством, рассказывает «Свободная Пресса».

Это не наши шпионы

В марте 1934 года во французских СМИ имел место информационный психоз с оттенками советской шпиономании.

В этой связи некоторые горячие головы из парижского истеблишмента требовали заморозить торговые отношения с Советским Союзом.

Обратите внимание

Между тем, в СССР шла модернизация экономики, и правительство Сталина поручило, или, как тогда было принято говорить, уполномочило ТАСС, который возглавлял Яков Фенигштейн-Долецкий, сделать соответствующее опровержение.

30 марта 1934 года в газете Правда вышла статья «Антисоветская компания реакционной французской печати», в которой, в частности было сказано: «В связи с появившимися во французской печати утверждениями, будто группа лиц различной национальности, арестованная в Париже по обвинению в шпионаже, занималась им в пользу СССР, ТАСС уполномочен заявить со всей категоричностью, что эти утверждения являются ни на чем не основанным клеветническим вымыслом».

Фраза «ТАСС уполномочен заявить» стала ключевой, и некоторые европейские газеты перепечатали выдержки из этой статьи именно под этим названием. Таким образом, Кремль был услышан.

Не того похоронили

Сталин высоко оценил возможности ТАСС и даже сам редактировал некоторые заметки, строго требуя от тассовцев информационной безупречности и молниеносности.

Однако без «ляпа» не обошлось.

3 ноября 1936 года на стол Иосифа Виссарионовича лег доклад заведующего отделом печати и издательств ЦК ВКП (б) Бориса Таля, в котором сообщалось: «В центральных и местных газетах от 1-го ноября была опубликована телеграмма ТАСС следующего содержания: «Умер Джон Саймон (министр внутренних дел в правительстве Великобритании).

Между тем это, как выяснилось, является сплошным вымыслом. Умер, оказывается, не Саймон, а его мать. ТАСС получил это сообщение не из Лондона, а из Парижа — по радио Гавас, часто искажающего передачи. Этот факт свидетельствует о совершенно нетерпимой безответственности в методах работы ТАСС».

И хотя в этой телеграмме ТАСС ничего уполномочено не заявлял, эта ошибка оказалась для Фенигштейна-Долецкого роковой.

Первый удар по Геббельсу

14 июня 1941 года было опубликовано заявление ТАСС, основные выдержки которого гласят: «Еще до приезда английского посла г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией.

Важно

Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении войны».

После того, как немецкие бомбы упали на советские города, многие простые люди в СССР недоумевали: «как же так, ведь сам „ТАСС“ говорил, что не будет войны».

Между тем это был сильнейший политический ход. Сообщение было передано по радио, вещающему в Европе, за день до публикации в советских газетах, то есть 13 июня. А его текст вечером того же дня был передан германскому послу графу Шуленбургу. У Гитлера, собственно, было два варианта реагирования: либо согласится, либо промолчать. Немцы выбрали второй вариант.

15 июня 1941 года в своих личных записях министр пропаганд Германии Геббельс отметил, что этим заявлением ТАСС «Сталин снял себя всевозможные поводы для обвинений в развязывании войны советской стороной».

«Бомба-то у нас была раньше»

25 сентября 1949 года газета «Правда» опубликовала сообщение ТАСС о наличии в СССР атомной бомбы: «23 сентября президент США Трумэн объявил, что, по данным правительства США, в одну из последних недель в СССР произошел атомный взрыв.

В связи с этим ТАСС уполномочен заявить следующее.

В Советском Союзе, как известно, ведутся строительные работы больших масштабов — строительство гидростанций, шахт, каналов, дорог, которые вызывают необходимость больших взрывных работ с применением новейших технических средств.

Поскольку эти взрывные работы происходили и происходят довольно часто в разных районах страны, то возможно, что это могло привлечь к себе внимание за пределами Советского Союза.

Что же касается производства атомной энергии, то ТАСС считает необходимым напомнить о том, что еще 6 ноября 1947 года министр иностранных дел СССР В.М.Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что «этого секрета давно уже не существует». Научные круги Соединенных Штатов Америки приняли это заявление В.М.Молотова как блеф… Однако они ошиблись».

Совет

Как известно, первая атомная бомба была испытана на полигоне под Семипалатинском 29 августа 1949 года. Между тем, в этом сообщении ТАСС не было дезинформации, так как Курчатов и в самом деле еще в 1947 году знал секрет атомного оружия, о чем и было сказано. Да и текст был составлен таким образом, что было неясно, было ли это испытание очередной или первой и единственной бомбы.

По просьбе чешских товарищей

21 августа 1968 года ТАСС опубликовал заявление: «В ночь с 20 на 21 августа 1968 г. войска пяти стран Варшавского Договора — СССР, НРБ, ГДР, ВНР и ПНР — перешли чехословацкую границу.

ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооружённым силам.

Это обращение вызвано угрозой, которая возникла существующему в Чехословакии социалистическому строю и установленной Конституцией государственности со стороны контрреволюционных сил, вступивших в сговор с враждебными социализму внешними силами».

Кстати, об этом было заранее уведомлено правительство США на встрече, которая произошла 20 августа 1968 года между помощником по национальной безопасности У. Ростоу и советским послом А.Ф. Добрыниным.

Сразу же состоялось экстренное совещание Совета Национальной Безопасности Соединенных Штатов, на котором министр обороны генерал Уилер сказал, что «военного решения возникшего вопроса нет, так как для этого сил НАТО в Европе явно недостаточно».

Женщина, которая дралась, как морской пехотинец

В июле ТАСС сообщил, что «15 июля 1977 года при закладке в северо-восточное основание моста тайника для одного из высокопоставленных сотрудников МИД СССР была задержана сотрудница ЦРУ Марта Петерсен».

Для наших сотрудников КГБ оказалось настоящим шоком, что эта женщина дралась, как морской пехотинец. На допросе она отвечала на все вопросы по-английски «отвали» и вела себя подчеркнуто хамски. Но, когда ей вернули её золотой кулон, вдруг тихо и вежливо сказала по-русски «спасибо».

Обратите внимание

Эта шпионская история послужила основой для романа Юлиана Семёнова «ТАСС уполномочен заявить».

«Режим Ельцина низложен»

«ТАСС уполномочен завить, что режим Ельцина низложен» — с таким требованием к Виталию Игнатенко, в то время генеральному директору ИТАР-ТАСС, обратились в октябре 1993 года неизвестные граждане с автоматами.

Читайте также:  А вы на работе «горите»?

Они представились как люди из окружения исполняющего обязанности президента России Александра Руцкого. Коллектив информагентства не препятствовал, но и не помогал.

«Гости» не смогли запустить в эфир эту информацию, которая, по словам Игнатенко, могла иметь для Ельцина самые трагические последствия.

Источник: https://svpressa.ru/post/article/84647/

Историки — о мотивах советской дипломатии накануне войны

Вокруг истории Великой Отечественной войны давно ведется ожесточенная политическая борьба.

Трофейный «кодак» шофера Мотина и его снимки. Публикуется впервые

Враждебными России силами разработана целая серия мифов, которые охотно повторяют отечественные коллаборационисты. О бездарных генералах, якобы заваливших поля сражений трупами солдат. О сотнях тысяч красноармейцев, будто бы сдавшихся в плен добровольно.

О якобы миллионе власовцев, которые были, оказывается, настоящими патриотами своей родины. О том, наконец, что Победа в этой страшной войне была достигнута вопреки политическому и военному руководству нашей страны. Десятки подобных измышлений около научной литературы все заментнее перекачевывают уже и в саму историческую науку.

Но самый злостный миф сводится к попытке приравнять вину СССР и гитлеровской Германии за развязывание Второй мировой, а стало быть, и Отечественной войны. «Я замахнулся, — так и пишет беглый разведчик Резун-Суворов в книге «Ледокол», — на единственную святыню, которая у народа осталась, — на память о войне.

Легенду о том, что на нас напали, я выбиваю из-под ног, как палач выбивает табуретку, и доказываю, что Советский Союз — главный зачинщик и виновник войны».

Почему трагическую дату 22 июня 1941 года вспоминают уже только историки да еще живые ветераны? Об этом мы рассуждаем сегодня с главным научным сотрудником Института всеобщей истории РАН, президентом Ассоциации историков Второй мировой войны, профессором О.А. Ржешевским.

Три рубежа обороны

— Только в самый канун войны руководство СССР определило три рубежа обороны: фронтовой, стратегический и государственный. Это что, открытие для историков, Олег Александрович?

Родина: Настоящий Маресьев

— Решение о трех оборонительных рубежах вместе с планами их обустройства было опубликовано в четырех номерах «Военно-исторического журнала» в 1996 году. И… было напрочь забыто или, лучше сказать, игнорировалось.

Между тем в детальных директивах, направленных в приграничные военные округа 14-15 мая 1941 года и ставивших задачу разработки на их основе оперативных планов обороны, предусматривалась вероятность отступления наших войск в глубь территории страны.

В параграфе 7 указывалось: «На случай вынужденного отхода разработать согласно особым указаниям план эвакуации фабрик, заводов, банков и других хозяйственных предприятий, правительственных учреждений, складов военного и государственного имущества».

— Может быть, кому-то в этих документах чудился «пораженческий дух», оттого они и были «напрочь забыты»?

— Не берусь судить. Кто-то мог их игнорировать по этой причине, а кто-то потому, что они опровергают тезис об агрессивных устремлениях Советского Союза. Фактически только теперь благодаря усилиям ученых Генерального штаба и академических институтов они введены в научный оборот вместе с новыми документами, обнаруженными в архивах.

Полностью подтвердилось то, что сказал В.М. Молотов в беседе с писателем Феликсом Чуевым: «Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии, что нам придется отступать. Весь вопрос был в том, докуда нам придется отступать — до Смоленска или до Москвы, это перед войной мы обсуждали» («Сто сорок бесед с Молотовым», М., 1991).

— Как же выглядели эти три рубежа обороны и почему остановить врага удалось только у стен Москвы?

— Фронтовой рубеж был определен по западной границе СССР. Стратегический — по Западной Двине и Днепру (Нарва, Сольцы, Великие Луки, Валдай, Гомель, Конотоп). Последний, государственный рубеж обороны располагался на дальних подступах к Москве (Осташков, Сычевка, Ельня, Почеп, Рославль, Трубчевск).

Важно

На основе директив Генштаба, разосланных в приграничные военные округа, они представили свои оперативные планы обороны на утверждение с 20 до 30 мая. Уже по этим датам можно судить, как мало времени оставалось у нас для организации оперативной обороны.

На стратегический рубеж в мае-июне успели перебазировать 19-ю, 21-ю и 22-ю армии из Северо-Кавказского, Приволжского и Уральского военных округов. В Генеральном штабе, рассматривая вероятность отступления наших войск в глубь страны, стремились не допустить их окружения и уничтожения в первые недели сражений.

Границу прикрывали 56 из 170 дивизий, сосредоточенных на западном направлении. К середине июля 28 дивизий оказались в окружении и не вышли из него, 70 понесли тяжелые потери. Однако более 70 «старых» дивизий, а вместе с новыми, поступавшими на фронт, более 200 дивизий оказывали ожесточенное сопротивление, наносили контрудары противнику.

Общими усилиями фронтов важнейшая цель плана «Барбаросса» на первом этапе войны — «воспрепятствовать своевременному отходу боеспособных сил противника и уничтожить их западнее линии Днепр — Двина» — была сорвана.

— И это можно рассматривать чуть ли не как победу 1941 года?

Т-34 3200 метров по захваченному Минску

— Нет, конечно, это не победы. Но и не такие поражения, какие планировал с ходу нанести нам вермахт.

Поэтому утверждавшийся как недостаток тезис, что многие наши армии и дивизии в день нападения Германии находились на расстоянии до 400 км от границы, видимо, следует поменять с минуса на плюс.

Я также считаю несостоятельной версию о том, что Сталин «все знал» о предстоящем нападении Германии и его сроках, но действенных мер не предпринял. В предвоенные годы прилагался максимум усилий, чтобы подготовить страну к обороне.

Но сведения, поступавшие правительству о подготовке Германии к нападению на СССР, были противоречивы, затрудняли анализ и без того сложной обстановки, препятствовали раскрытию главной цели дезинформационной деятельности нацистских спецслужб — обеспечить внезапность первого, наиболее мощного удара вермахта.

— А не переусердствовал Сталин в своих дипломатических акциях, надеясь с их помощью избежать войны? Похоже, Гитлер и тут его перехитрил?

— Вы так думаете? Да, если судить с «немецкой стороны», дипломатия Сталина вроде бы ничего не дала. В январе 1941 года две страны подписали секретный протокол о продаже Советскому Союзу участка территории в районе Сувалок за 7,5 миллиона золотых долларов.

13 июня мир удивило заявление ТАСС о беспочвенности слухов о возможной войне между СССР и Германией. А 21 июня — за день до войны! — правительство СССР дало согласие на поставку Германии зерна через Румынию.

Совет

Все это не изменило планов Гитлера, зато, по мнению некоторых историков, помогло усыпить бдительность Сталина. Он категорически отклонил проект упреждающего удара по фашистской армаде и велел своим военачальникам больше подобных бумаг ему не носить.

Но все это — лишь «поверхность айсберга». Историкам теперь стали понятнее мотивы советской политики и дипломатии накануне войны.

У истоков коалиции

Как следует из рассекреченных архивных документов органов госбезопасности СССР, в канун войны в Москве стало известно, что США и Англия окажут помощь СССР только при неспровоцированном нападении Германии.

Упреждающий удар Красной армии по немецкой группировке, сообщала разведка, «может быть расценен как агрессивные устремления СССР на Запад и поэтому США и Англия в данной ситуации пойдут на союз с Германией против Советской России».

Видимо, это одна из причин, почему Сталин отклонил предложение военачальников о нанесении упреждающего удара.

Понятнее и та часть заявления ТАСС, в которой говорилось, что слухи о подготовке СССР к нападению на Германию, в свою очередь, являются «лживыми и провокационными», — эти слова адресовались не только Берлину , но и Лондону, и Вашингтону.

Полнее раскрывается и смысл директивы о приведении войск в полную боевую готовность, направленной в западные приграничные округа в ночь на 22 июня 1941 года, в которой содержалось требование — «ни при каких обстоятельствах не поддаваться провокационным действиям, могущим вызвать крупные осложнения».

Война с Германией была уже неизбежна, а вот о том, на чью сторону в этом конфликте встанут Англия и США, приходилось думать до последней минуты. 21 июня 1941 года Госдепартамент США рекомендовал правительству «не давать заранее никаких обещаний Советскому Союзу в случае германо-советского конфликта».

Любое преждевременное решение, неосторожное заявление, любые действия, которые удалось бы преподнести как «советскую провокацию», в сложившейся обстановке могли подорвать усилия нашего правительства на создание антигитлеровской коалиции. Чаша весов все еще могла качнуться не в нашу пользу. Нетрудно себе представить, к каким непоправимым для нашей страны последствиям это могло бы привести.

— И все же: почему только через 65 лет после этих событий факты, так меняющие наше понимание военной эпохи и мотивов поведения главных участников Второй мировой войны, становятся достоянием гласности? Где можно было прочесть об этих донесениях разведки?

«Родина» представляет исчерпывающую картину боев в районе Дубосеково

— Уже два года как они опубликованы в сборнике документов органов безопасности. Но повторяется та же история, что и с тремя оборонительными рубежами: в широкий научный оборот эти сведения еще не введены. Что касается авторов околонаучных книг, то какие бы открытия ни происходили в исторической науке, они их «не замечают».

— Подведем итог: так это Сталин перехитрил Гитлера, а не наоборот?

— Здесь уместнее другие слова: он правильно оценил, что германская агрессия в равной степени угрожала как нашей стране, так и западным демократиям. Для человека такого диктаторского склада, как Сталин, это был не простой процесс. Но мы знаем немало фактов, которые объясняют, почему эта эволюция все-таки шла.

Обратите внимание

6 октября 1939 года, через неделю после заключения советско-германского договора о дружбе и границе, У. Черчилль пригласил советского посла И. Майского и в ответ на его вопрос: «Что вы думаете о мирных предложениях Гитлера?», сказал: «Некоторые из моих консервативных друзей рекомендуют мир. Они боятся, что в ходе войны Германия станет большевистской.

Но я стою за войну до конца. Гитлер должен быть уничтожен. Нацизм должен быть сокрушен раз и навсегда. Пускай Германия становится большевистской. Это меня не пугает. Лучше коммунизм, чем нацизм».

По свидетельству Майского, позиция британского правительства в то время выглядела так: «1) основные интересы Англии и СССР нигде не сталкиваются; 2) СССР должен быть хозяином на восточном берегу Балтийского моря, и он очень рад, что балтийские страны включаются в нашу [советскую], а не в германскую государственную систему; 3) необходимо совместными усилиями закрыть немцам доступ в Черное море; 4) британское правительство желает, чтобы нейтралитет СССР был дружественным по отношению к Великобритании». В речи по Би-би-си вечером 22 июня 1941 года, к которой Черчилль готовился весь день, он от имени британского правительства обещал оказать «России и русскому народу всю помощь, которую только сможем». Через два дня и Рузвельт, убедившись в агрессии Германии, заявил: «Разумеется, мы собираемся предоставить России всю ту помощь, которую мы сможем». И вот что любопытно: за день до выступления Рузвельта сенатор от штата Миссури Г. Трумэн обратился к правительству с призывом: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя я не хочу победы Гитлера ни при каких обстоятельствах». Государственные лидеры США отклонили позицию той части истеблишмента, которую представлял сенатор Трумэн, будущий президент США. Со своей стороны, Сталин взял слово 3 июля и заявил, что справедливая борьба советского народа за свободу страны «сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы». Путь к созданию военно-политического союза трех держав был открыт.

Читайте также:  Бывает ли роман без поцелуев? пастернак и цветаева

Эхо войны?

— Недавно министр обороны Польши Р. Сикорский сравнил строительство северо-европейского газопровода… с «пактом Молотова-Риббентропа»: мол, опять Россия устраивает свои дела с Европой, не считаясь с интересами своих ближайших соседей. Как вы расцениваете это заявление?

— Советско-германский договор о ненападении, заключенный 23 августа 1939 года, уже много десятилетий находится в эпицентре спекуляций: якобы это он и привел ко Второй мировой войне, а в последующем также к «вынужденному» нападению Германии на СССР. Но следует помнить, что породило его на свет.

За год до этого состоялся Мюнхенский сговор, западные демократии отдали на растерзание Чехословакию. Солидные куски ее территории прихватили тогда Польша и Венгрия. Нам же в результате Мюнхенского сговора грозила полная изоляция в Европе, где созревала фашистская сила.

Чтобы выиграть время и пространство для отпора германской агрессии, понадобилось пойти на кратковременный союз с дьяволом. Это был не наш выбор.

— Да, но к договору был приложен секретный протокол, на что и намекает польский министр. Как известно, этот секретный протокол еще в 1989 году был официально осужден Постановлением Съезда народных депутатов СССР, так что о чем теперь спорить?

— Есть о чем! Мне довелось принимать участие в работе экспертной группы, которой было поручено провести анализ договора. Эксперты разделились на две неравные половины. Неравные потому, что с легкой руки тогдашнего идеологического отдела ЦК КПСС экспертов из прибалтийских республик было приглашено почему-то гораздо больше, чем из остальных республик СССР.

Помните, в свое время Черчилль приветствовал вхождение прибалтийских государств в «советскую систему»? Он понимал, что это отвечало интересам их собственной безопасности, всех стран, которым угрожала германская агрессия. Однако любая попытка сослаться на такие резоны вызывала у наших прибалтийских коллег контраргумент: «А нас не интересует ваша безопасность».

К сожалению, ряд российских историков, не стану называть их имен, занял позицию «ни туда, ни сюда». В результате мы, кажется, трое остались в меньшинстве: доктора исторических наук Вилнис Янович Сиполс из Института российской истории, Александр Сергеевич Орлов из Института военной истории и ваш покорный слуга.

Конечно, грубейшей ошибкой советской власти было то, что она долгие годы замалчивала секретный протокол. Хотя что там было секретить? Протокол ограничивал продвижение немецких войск к советским границам в случае агрессии Гитлера против Польши, захват которой был предрешен еще до подписания договора, о чем было известно в Москве.

Не говоря уже о том, что секретные договоренности были и будут в практике международных отношений. Напомню хотя бы о секретном итало-французско-английском сговоре 1935 года, который позволил фашистскому режиму Муссолини захватить Абиссинию (Эфиопию). Или секретный протокол о сферах влияния англо-польского договора от 25 августа 1939 года.

Творцы Постановления Съезда народных депутатов даже не задумались о том, что в мировой истории не было случая, когда государство законодательно осудило бы собственный документ, подписанный в критической обстановке с целью отвести угрозу надвигавшейся агрессии.

— Но ведь теперь этот договор всего лишь музейный экспонат. Или вы предлагаете снять с него клеймо?

— Ну, музейным экспонатом он стал давно. Все мы видим, какие бесчинства в стране творят в последнее время молодые люди, которые называют себя скинхедами.

Важно

А ведь главная черта в их облике — они воспитаны на неуважении к истории своего собственного государства, которую мы сами же топчем, денонсируем, огульно отвергаем. Это приняло поистине беспрецедентные масштабы.

США за свою историю провели около 200 больших и малых войн и, за редким исключением, они были захватнические. Но вы не встретите подобных оценок ни в школьных учебниках, ни в трудах американских историков. История США — это гордость и слава всей нации, стержень знаний и воспитания американских граждан.

Победа во Второй мировой войне — тоже американская победа. А если постоянно чернить свое прошлое, то на каких примерах, подвигах, достижениях граждан и руководителей страны воспитывать свое молодое поколение? Выходит, на чужих, раз отказываемся от собственных?

Источник: https://rg.ru/2006/06/22/history-vov.html

Сталинское руководство накануне Великой Отечественной войны

20 Июня 2017 19:11 / ВетераныФото: www.globallookpress.com

Заключив пакт с Германией, Сталин был убеждён в том, что фюрер и германская политико-промышленная верхушка крайне заинтересованы в поддержании добрых отношений с СССР по политическим и экономическим причинам

19 августа 1939 года, одновременно с «Договором о ненападении» подписанным между СССР и Германией в Москве, в Берлине заместителем торгпреда Е. И. Бабариным и заведующим восточноевропейской референтурой политико-экономического отдела МИД Германии К.

Шнурре было подписано советско-германское торгово-кредитное соглашение, предусматривающее предоставление рейхом Советскому Союзу кредита в размере 200 млн рейхсмарок, сроком на семь лет из 5% для закупки германских товаров в течение двух лет со дня подписания договора.

Соглашение предусматривало также поставку советских товаров Германии в тот же срок, то есть в течение двух лет, на сумму 10 млн рейхсмарок. Список товаров, подлежащих поставке из СССР на основе подписанного соглашения, состоял из кормового хлеба (22 млн марок), леса (74 млн марок), платины (2 млн марок), марганцевой руды (3,80 тыс.

марок), хлопка-сырца (12,3 млн марок), фосфатов (13 млн марок), бензина (1,2 тыс. марок), щетины (3,6 тыс. марок) и др.

В свою очередь, Германия должна была поставлять в Советский Союз токарные, револьверные, производственные станки, химические товары, красители, предметы вооружения, насосы, заготовочные и строительные машины, краны, различных модификаций, прокатные станы, оборудование для пороховых и химических фабрик, компрессоры, оборудование для угольной промышленности, буксиры, турбины и др.

Сталин полагал, что такое выгодное военно-политическое сотрудничество в ближайшие несколько лет не позволит Гитлеру начать не то что войну, но даже политическую конфронтацию с СССР. Сам вождь собирался строить с Германией отношения «всерьёз и надолго»…

…Сталин и Молотов полностью провалили берлинские переговоры, о чем сам наркоминдел сообщил из Берлина Сталину: «похвастаться нечем». Главной причиной этого провала, по меткому определению Л. А. Безыменского стало то, что «Сталин и Молотов считали себя диктующими правила игры, какими они были в августе – сентябре 1939 г. И это был их решающий просчет».

Совет

Другим крупнейшим просчетом советских лидеров продолжало оставаться убеждение, что Германия не помышляет о войне с СССР в ближайшем будущем, более того, продолжает видеть в нем если не друга, то партнёра. Молотов сообщал Сталину из Берлина: «Большой интерес Гитлера к тому, чтобы укрепить дружбу с СССР и договориться о сферах влияния, налицо». 

По наблюдениям Г. К. Жукова, изложенных им К. М. Симонову, Молотов до войны обладал серьёзным влиянием на Сталина, «в особенности в вопросах внешней политики, в которой Сталин тогда, до войны, считал его компетентным.

Другое дело – потом, когда все расчеты оказались неправильными и рухнули, и Сталин не раз в моем присутствии упрекал Молотова в связи с этим. Причем Молотов отнюдь не всегда молчал в ответ.

Молотов и после своей поездки в Берлин в ноябре 1940 года продолжал утверждать, что Гитлер не нападет на нас»…

…В самом преддверии войны советское руководство сделало несколько заявлений, которые оказали самое вредное воздействие на внутреннюю обстановку в стране и армии. 5 мая 1941 г.

, выступая перед выпускниками военных академий, Сталин сказал, что «с точки зрения военной в германской армии ничего особенного нет и в танках, и в артиллерии, и в авиации. Кроме того, в германской армии появилось хвастовство, самодовольство, зазнайство.

Военная мысль Германии не идёт вперёд, военная техника отстает не только от нашей, но Германию в отношении авиации начинает обгонять Америка». 

Можно себе представить, как «развивали» речь вождя про «отсталую» германскую армию политработники на местах. Кстати, то же самое было в отношении и финской армии в 1939-1940 гг.

Так, «Ленинградская правда» через 2 дня после начала войны 2 декабря 1939 года писала: «Столкнулись армии двух миров.

Красная Армия — самая миролюбивая, самая героическая, могучая, оснащённая передовой техникой, и армия продажного финляндского правительства, которую капиталисты заставляют бряцать оружием. А оружие-то, скажем откровенно, старенькое поношенное. На более пороху не хватает».

…Нападение Гитлера на СССР стало для многих советских граждан полной неожиданностью. После того, как немецкие бомбы упали на советские города, многие простые люди недоумевали: «как же так, ведь сам „ТАСС“ говорил, что не будет войны». Публицист Б. С.

Обратите внимание

Горбачевский, к началу войны только что закончивший школу, передаёт свои мысли 22 июня 1941 гоад: «Я, как и многие мои сверстники, сразу не мог в полной мере осмыслить происшедшее, тем более что почти два года власть и печать убеждали народ в том, что Германия — наш лучший друг, а вот «американские плутократы и английские вероломщики» — злейшие враги.

Что же случилось? Всего неделю назад ТАСС опровергало якобы ложные слухи, будто Германия собирается напасть на нас… И вдруг?». 

Но ещё страшнее, что это нападение психологически стало совершенно неожиданным для Красной Армии. Начальник штаба Верховного командования сухопутных сил Германии (ОКH) генерал-полковник Ф.

Гальдер писал в дневнике 22 июня 1945 года: «Наступление наших войск, по-видимому, явилось на всем фронте полной тактической внезапностью.

 […] О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох и в казарменном положении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать.

Можно ожидать еще большего влияния элемента внезапности на дальнейший ход событий в результате быстрого продвижения частей, для чего в настоящее время есть полная возможность. Военно-морское командование также сообщает о том, что противник, видимо, застигнут врасплох».

Между тем, к середине июня 1941 года для Сталина неизбежность войны стала почти очевидной. Однако по-прежнему войска не были приведены в полную боевую готовность.

Пресловутая «директива» («телеграмма»), которую Сталин якобы направил в войска 18 июня 1941 года с приказом о приведении их в боевую готовность, до сих пор остаётся лишь мифом. Ни её подлинника, ни даже копии до сих пор не найдено.

Вождь до самого последнего момента надеялся на дипломатическое решение вопроса. 

Геббельс отмечал в своем дневнике 21 июня 1941 года: «Молотов попросил визита в Берлин, но получил резкий отказ. Наивный расчёт!». Об этом же свидетельствовал в своем дневнике от 20 июня и Гальдер: «г. Молотов 18.6. хотел говорить с фюрером».

Важно

21 июня 1941 года советское правительство в очередной раз попыталось добиться диалога с германским руководством. Примечательно, что при этом никаких серьёзных приготовлений к отражению неизбежного удара с советской стороны не предпринималось.

В 21 час 21 июня Молотов пригласил в Кремль Шуленбурга и попросил его дать объяснение причин недовольства германского руководства правительством СССР и слухов о близящейся войне.

Советское правительство, заявил Молотов, не может понять причин немецкого недовольства, и было бы признательно, если бы ему сказали, чем вызвано современное состояние советско-германских отношений и почему отсутствует какая-либо реакция германского правительства на сообщение ТАСС от 13 июня 1941 года. 

Таким образом, руководство страны, против которой готовилась невиданная по своей подлости и цинизму агрессия, унижено выгадывало, в чем оно провинилось перед этим агрессором! Что это давало советскому правительству? Ровным счетом ничего. Шуленбург ушел от ответа на заданные Молотовым вопросы, сославшись на то, что не располагает необходимой информации. 

Источник: https://tsargrad.tv/articles/stalinskoe-rukovodstvo-nakanune-velikoj-otechestvennoj-vojny_70234

Ссылка на основную публикацию