За что запретили «одолеем бармалея» и «бибигона» к. чуковского?

За что запретили «Одолеем Бармалея» и «Бибигона» К. Чуковского?

Общество потихоньку стало возвращаться к традиционным ценностям (конечно, с большими поправками). Коснулось это и детской культуры. Педологи были изгнаны из сферы воспитания, начал праздноваться Новый год и ёлка перестала означать «предмет религиозного воспитания», реабилитировали и жанр сказки.

Показательна в этом плане статья А. Бойма о «Докторе Айболите» К. Чуковского, опубликованная в «Комсомольской правде» в 1936 г.:
«Горе-педагоги и черствые тети из наркомпросов пытались в течение ряда лет лишать нашу детвору живительных соков, разносимых сказками.

Изгоняя фантастику из детских книг, они думали, что творят архиреволюционное дело. Скудоумные воспитатели считали необходимым начинять детей голыми «политическими» лозунгами, по существу загораживая от детей «весь богато разносторонний мир действительности.

Обратите внимание

Если одни «леваки» проповедовали глупую антиленинскую теорию отмирания школы, то другие в это время вытравливали из детских книжек все яркое и фантастическое…».

Однако к тому времени творческий дух Чуковского был уже подорван. Более 10 лет из-под его пера практически не появляется ни одной оригинальной сказки. И лишь в трагическом 1942 году, находясь в эвакуации в Ташкенте, Корней Иванович начинает писать одну из самых несвойственных ему сказок — «Одолеем Бармалея». Пишется она, видимо, «со скрипом» и без особого вдохновения.

К. Чуковский, дневник, 01.04.1942:
«День рождения. Ровно LX лет. Ташкент. Подарки у меня ко дню рождения такие. Боба пропал без вести. Последнее письмо от него — от 4 октября прошлого года из-под Вязьмы. Коля — в Л-де.

С поврежденной ногой, на самом опасном фронте. Коля — стал бездомным: его квартиру разбомбили. У меня, очевидно, сгорела в Переделкине вся моя дача — со всей библиотекой, к-рую я собирал всю жизнь.

И с такими картами на руках я должен писать веселую победную сказку».

Наверное, впервые за всю свою творческую карьеру Чуковский пытается приспособить свой талант сказочника под потребности времени — написать «первую антифашистскую сказку для самых маленьких». Действие развивается в сказочной стране Айболитии, рядом с которой расположено царство Свирепия, где правит Бармалей.

В работу над сказкой идет всё — от языка военных сводок до отрывков, исключенных из ранней машинописной версии «Айболита».

Речь идет о сцене, когда могучие и хищные звери не пускают к доктору остальных зверушек и тогда тот отказывается их лечить («Ступай себе, злая! Лишь добрых лечу я. Тебя, кровопийцу, Лечить не хочу я.»).

В результате между странами начинается война, которая идет довольно кроваво и с переменным успехом.

«Мчатся танки, танки, танки, А за ними на волках Лютые орангутанги С миномётами в руках. …Да над нами самолёт, В самолёте — бегемот, У того у бегемота Скорострельный пулемёт. Он летает над болотом, Реет бреющим полетом, Чуть пониже тополей, И строчит из пулемёта

В перепуганных детей».

Чуковский фактически напрямую переносит в сказку военные реалии. Кузнечики ведут разведку, журавли сбивают вражеские самолеты, а «боевые трудовые» пчелы жалят Бармалея.

«…А у города Эн-Эн Мы гориллу взяли в плен И спасли пятьсот тюленей

Из разрушенных селений».

Важно

В самый критический момент из далекой «страны героев» Чудославии является… кто бы вы думали… Ваня Васильчиков! Если помните, Чуковский когда-то сгоряча отказался превращать «героя буржуазного мира» в комсомольца. Теперь он решил, что ломаться не стоит, и явно «советский» Ваня спасает Айболитию. С врагами в этой сказке Чуковского не церемонятся, а Бармалея просто ставят к стенке.

«Ты предатель и убийца, Мародёр и живодёр! Ты послушай, кровопийца, Всенародный приговор: НЕНАВИСТНОГО ПИРАТА РАССТРЕЛЯТЬ ИЗ АВТОМАТА НЕМЕДЛЕННО!» И сразу же в тихое утро осеннее, В восемь часов в воскресение

Был приговор приведён в исполнение…»

.

«Одолеем Бармалея» стала самой длинной и при этом самой неудачной (точнее сказать, неорганичной) сказкой писателя. И хотя в 1942 г. эту «актуальную» и (чего уж говорить) мастерски сработанную сказку напечатали в «Пионерской правде», а в 1943 г. и отдельным изданием, это не уберегло ее от нападок.

Как это ни печально, на этот раз часть аргументов критиков имела здравое зерно. Тут надо понимать, что сказка была напечатана в самый разгар войны, и подобная подача действительно могло восприниматься как пародия или карикатура. В «Правде» и «Литературе и искусстве» за 1944 г.

 сказку окрестили «шутовским побоищем», «аттракционом в зоопарке».

К сожалению, подобные статьи в «Правде» всегда были больше, чем критика, и означали прямой запрет. Сначала Чуковский борется, собирает подписи в защиту, ссорится с Маршаком, который считает сказку неудачной и отказывается поддержать коллегу. Всё оказывается бесполезным, и Чуковский пишет очередное «покаянное» письмо.
Показательно, что в 1953 г.

, когда Чуковского вновь полюбили критики, он тем не менее запишет в дневнике: «Я перечитал „Одолеем Бармалея“ и сказка мне ужасно не понравилась».

Самые удачные и «вдохновенные» куски из нее писатель опубликует в виде отдельных стихотворений — «Айболит и Воробей» и «Радость» («Рады, рады, рады Светлые берёзы, И на них от радости Вырастают розы…»).

Последней полноценной сказкой Чуковского стал «Бибигон» — про храброго и самоуверенного мальчишку-лилипута, построенный на сочетании прозы и поэзии. Летом 1945 г. писатель передал сказку в журнал «Мурзилка», и тогда же начал читать ее по радио. «Бибигон» имел огромный отзыв у детворы — мешками шли письма и присылались подарки маленькому забияке.

К. Чуковский:
«Нина Мельникова прислала ему вязаный теплый костюм — очень нарядную куртку и отлично сшитые штаны, которые не без труда я мог натянуть на два пальца. Восьмилетняя Наташа Орловская сшила для его сестры платье из белого шелка. А Боря Сальников прислал ему в самодельном конверте меч из конфетной бумаги».

Ничего «социального» в сказке не было, но и здесь Чуковскому не повезло.
В 1946 г. во время очередных внутрипартийных разборок, следствием которых стало и известное Постановления «О журналах «Звезда» и «Ленинград», под раздачу попал и «Бибигон».

С. Крушинский «Серьезные недостатки детских журналов», «Правда», 29.08.1946:
«Нельзя допустить, чтобы под видом сказки в детский журнал досужие сочинители тащили явный бред.

С подобным бредом под видом сказки выступает в детском журнале „Мурзилка“ писатель Корней Чуковский… Нелепые и вздорные происшествия следуют одно за другим… Дурная проза чередуется с дурными стихами. …Натурализм, примитивизм.

В „сказке“ нет фантазии, а есть только одни выкрутасы. Чернильница у писателя большая, а редакция журнала „Мурзилка“ неразборчива».

Совет

Публикацию сказки в «Мурзилке» тотчас прервали, а перепуганный руководитель радио даже сжег письма детей.

Из дневника К. Чуковского:
«Бибигона» оборвали на самом интересном месте. — Главное, покуда зло торжествует, сказка печатается. Но там, где начинается развязка, — ее не дали детям, утаили, лишили детей того нравственного удовлетворения, какое дает им победа добра над злом»
.

Это был последний удар для Чуковского. Больше из-под его пера не выйдет ни одной сказки. А ему самому в начале 1950-х казалось, что он навсегда выпал из детской литературы. В статье «Правды» за 16 апреля 1951, посвященной задачам Детгиза, имя Чуковского даже не упоминается.

До очередной волны общественного признания оставалось два года.
Но об этом — в следующей — заключительной части цикла статей о Чуковском.

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/culture/articles/53649/

Приключения Бибигона

приключения бибигона, текст приключения бибигона
сказка

Автор:

Корней Чуковский Язык оригинала:

русский Дата написания:

1945 Дата первой публикации:

1945—46

«Приключе́ния Бибиго́на» — детская сказка в стихах и прозе Корнея Чуковского. Последняя из детских сказок писателя, она пришлась на трудный период его жизни: впервые она была опубликована (не до конца) в журнале «Мурзилка» в 1945—46 гг., однако подверглась резкой идеологической критике и несколько лет не переиздавалась.

Содержание

  • 1 История
  • 2 Сюжет
  • 3 Экранизации
  • 4 Примечания
  • 5 Ссылки

История

«Приключения Бибигона» начали печататься под названием «Бибигон: самая волшебная сказка» в журнале «Мурзилка», с рисунками Владимира Конашевича. Сказка выходила частями с №11 за 1945 год по №7 за 1946 год, однако затем публикация была прервана. Расстроенный этим, Чуковский 9 октября писал дочери:

«Бибигона» в «Мурзилке» больше не будет: окончание (лучшая часть сказки) выброшено.

В дневнике он записал:

«Бибигона» оборвали на самом интересном месте. Главное, покуда зло торжествует, сказка печатается. Но там, где начинается развязка, — её не дали детям, утаили, лишили детей того нравственного удовлетворения, какое дает им победа добра над злом.

Усиление идеологической цензуры было связано с публикацией доклада А. А. Жданова «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» и Постановления ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 года с тем же заглавием. 29 августа 1946 года в «Правде» появилась статья С. Крушинского «Серьезные недостатки детских журналов», мишенью нападок которой стала как раз сказка «Приключения Бибигона»:

Нельзя допустить, чтобы под видом сказки в детский журнал досужие сочинители тащили явный бред.

С подобным бредом под видом сказки выступает в детском журнале «Мурзилка» писатель Корней Чуковский… Нелепые и вздорные происшествия следуют одно за другим… Дурная проза чередуется с дурными стихами. …Натурализм, примитивизм.

В «сказке» нет фантазии, а есть только одни выкрутасы. Чернильница у писателя большая, а редакция журнала «Мурзилка» неразборчива.

В свою очередь редакция Всесоюзного радио, на котором передавалось чтение сказки, уничтожила мешок детских писем Бибигону и его автору.

По мнению Ирины Лукьяновой, поводов для разгрома «Бибигона» можно было найти сразу несколько:

Сказка была совершенно вневременной, внеидеологической, не прикладной, лишенной назойливой дидактичности — а значит, не учитывающей задач коммунистического воспитания.

Обратите внимание

К тому же с автора не были сняты предъявленные ранее обвинения — значит, можно было травить дальше; другой такой удобной жертвой был Зощенко.

Наконец, в любые времена находятся читатели, предъявляющие Чуковскому два стандартных обвинения: в бессмыслице и в слишком страшных страшилках.

В 1956 году сказка вышла отдельной книжкой в сильно переработанном виде, однако полностью она была опубликована лишь спустя 17 лет, в 1963 году.

Сюжет

Главный герой сказки — «крохотный лилипут, мальчик с пальчик, которого зовут Бибигон», а сам он говорит, что «свалился с Луны». Бибигон живёт у писателя на даче в Переделкине.

Главный враг мальчика — «огромный и грозный» индюк Брундуляк, которого Бибигон считает не индюком, а злым чародеем, который может превращать людей в мышей, лягушек, пауков и пр.

Бибигон нередко попадает в различные переделки:

  • он плывёт в калоше по ручью, однако калоша оказывается с дыркой, и мальчик тонет, но его спасает свинья;
  • в другой раз Бибигона обматывает паутиной и утаскивает паук, но жаба выручает его;
  • ворона уносит Бибигона к себе в гнездо, и тому приходится спрыгивать с дерева на цветке-парашюте;
  • испугавшись пчелы, Бибигон прячется в чернильнице.

Однажды Бибигон садится на стрекозу и летит на Луну, где живёт его сестра Цинцинела, которую стережёт «ужасный и отвратительный дракон» Караккакон.

После победы над драконом, Бибигон и Цинцинела возвращаются на Землю, где Бибигон вступает в бой с Брундуляком, которому вонзает шпагу прямо в сердце и отрубает голову.

Бибигон и Цинцинела поселяются в игрушечном домике, а на Новый год писатель относит их посмотреть вместе с ребятами праздничную ёлку в Кремле.

Экранизации

В 1981 году по сказке был снят кукольный мультфильм «Бибигон», в котором текст читает автор, а музыкальное оформление основано на «Детском альбоме» Сергея Прокофьева.

Примечания

  1. Лидия Чуковская, Корней Чуковский. «Наша биография не в нашей власти». Переписка (1912-1969)
  2. Чуковский К. И. Дневник. 1901—1969. Т. 2. М., 2003. С. 582—583.
  3. Сергей Курий. За что запретили «Одолеем Бармалея» и «Бибигона» К.

    Чуковского?

  4. М. Б. Строганов. К. Чуковский и С. Михалков в литературной полемике
  5. 1 2 Ирина Лукьянова. Корней Чуковский. М., 2006. (Глава «Последняя сказка»)
  6. Елена Чуковская, Лидия Чуковская.

    Литературный путь Корнея Чуковского

Ссылки

  • Текст сказки на сайте творчества Корнея Чуковского

приключения бибигона, текст приключения бибигона

Приключения Бибигона Информацию О

Приключения Бибигона

Приключения Бибигона
Приключения Бибигона Вы просматриваете субъект
Приключения Бибигона что, Приключения Бибигона кто, Приключения Бибигона описание

There are excerpts from wikipedia on .postlight.com»>

Источник: https://www.turkaramamotoru.com/ru/-111608.html

Андрей Немзер | Бармалея одолели!

Появилось первое научное издание стихотворений Корнея Чуковского

Жил да был / Крокодил. / Он по улицам ходил, / Папиросы курил, / По-турецки говорил, — / Крокодил, Крокодил Крокодилович! Том » Стихотворений » Корнея Чуковского в Большой серии «Новой Библиотеки поэта» (СПб.

, Гуманитарное агентство » Академический проект «) открывается общеизвестными строчками, с которых — правда, звучащих когда-то чуть иначе — и началась многолетняя и прекрасная «Крокодилиада».

Закрывается же первое научное издание стихов «дедушки Корнея» тоже знакомо: Так бегите же за мною/ На зеленые луга, / Где над синею рекою / Встала радуга-дуга! / Мы на радугу вскарабкаемся, / Поиграем в облаках / И оттуда — вниз по радуге / На салазках и коньках! Только это не стихотворение «Радость» (оно занимает свое место внутри книги), а финал «военной» сказки «Одолеем Бармалея». Сейчас никому, кроме специалистов, неизвестной.

Чуковский написал ее в 1942 году, многократно читал в Ташкенте; сказка была опубликована «Пионерской правдой», затем (лето 1943) — по преодолении цензурных препон — несколькими издательствами (Ереван, Ташкент, Пенза).

А 1 марта 1944 в «Правде» появилась статья крупного идеологического функционера (как бы философа) Павла Юдина «Пошлая и вредная стряпня К. Чуковского»: «К. Чуковский перенес в мир зверей социальные явления, наделив зверей политическими идеями «свободы» и «рабства», разделил их на кровопийцев (так! — А. Н.), тунеядцев и мирных тружеников.

Понятно, что ничего, кроме пошлости и чепухи, у Чуковского из этой затеи не могло получиться, причем чепуха эта получилась политически вредная».

К идиотским обвинениям Чуковский был привычен. В 1928 году, в той же самой «Правде», вдова Ленина патетически изгалялась над «Крокодилом»: «Что вся эта чепуха обозначает? Какой политический смысл она имеет? Какой-то явно имеет. Но он так заботливо замаскирован, что угадать его довольно трудновато .

Я думаю, «Крокодил» ребятам нашим давать не надо, не потому, что это сказка, а потому, что это буржуазная муть». Чуковский пытался обороняться: «При таком критическом подходе к детским сказкам можно неопровержимо доказать, что моя Муха-Цокотуха есть Вырубова, Бармалей — Милюков, а чудо-дерево — сатира на кооперацию».

Почти так и получилось.

«Муху-цокотуху» прорабатывали за апологию мещанства («мужики богатые» и прочие самовары), за индивидуализм (подвиг совершает одинокий комарик; Чуковский вынужденно сочинил строки о коллективной борьбе с пауком, поименовав их «рвотными стихами»), а во времена более вегетарианские — в прославлении насекомого-вредителя.

Важно

Удостаивались свирепых разносов и другие сказки — вплоть до «Бибигона». Но все же «правдинская» статья выходила из «проработочных» рамок — «человек, не понимающий долг писателя в Отечественной войне» или «сознательно опошляющий великие задачи воспитания детей в духе социалистического патриотизма», должен был ждать «санкций».

Но их не последовало — дело свелось к запрету текста. Две «эпических поэмы» оказались самыми злосчастными творениями Чуковского: распотрошенный Крупской «Крокодил» был переиздан (видимо, случайно) только в 1937 году, а затем ждал своего часа аж до 1964-го (да и позднее публиковался не часто), разлюбленная автором «военная сказка» ушла в более чем полувековое небытие.

Теперь «Одолеем Бармалея» можно прочесть. (Помещена сказка в «приложения», что формально соответствует отказу Чуковского от оболганного детища.) Что ж, прочтем — и в очередной раз подивимся филигранному мастерству и легкомысленному бесстрашию поэта.

Например, в такой вот победной радиореляции: Мы сегодня взяли в плен / Сто четырнадцать гиен, / захватили десять дотов,/ Восемнадцать самолетов, / Сто один мотоциклет, / Сто один велосипед .

Правда, враг еще силен, / Так и прет со всех сторон:/ У него на левом фланге / Лютые орангутанги, / А на правом сто полков / Бешеных волков.

// Но уже близка победа/ Над ордою людоеда, / Скоро, скоро будет он / Побежден и сокрушен / Окончательно! Чуковский не боится играть со штампами Совинформбюро, ибо знает: дети слышат его иначе, чем взрослые. Он выявляет сказочную подоснову официальных текстов совсем не для того, чтобы их оспорить или высмеять — он, подобно ребенку, готов всюду найти поэзию, игру и свободу.

Здесь — тайна Чуковского. Судьба его неизбежно наводит на два вопроса. Первый: почему все его сказки вызывали такую ярость? Второй: почему они все же оставались в обиходе, а автор избежал сумы и тюрьмы? Крупская, как помним, не могла точно сказать, в чем же враждебная суть «Крокодила», хотя в наличии злокозненных смыслов не сомневалась. Она была права.

Как правы были остальные погромщики, обвинявшие законопослушного Чуковского в сущей несусветице. Как правы были либеральные искатели аллюзий, разглядевшие в Тараканище — Сталина (хотя сказка была написана до выхода Сталина на историческую авансцену, а автор вряд ли выделял его из сонма большевистских начальников).

Дух «фирменно чуковской» игры, свободно сочетающей традицию и эксперимент, преклонение перед классикой и пародию, актуальность и фантасмагорию, уличный свист и гармонию симфонического оркестра, был нестерпимо враждебен томительной советской серости. Серость эта, разумеется, претендовала на полное торжество, но в то же время, если угодно, страшилась собственной окончательной победы.

Совет

А потому — прикидывалась «жизнью», время от времени уступая естественным началам. Пытаясь поставить их себе на службу. (Этим драматизмом полнится история детской советской литературы. Прекрасной. Ужасной. А зачастую — одновременно прекрасной и ужасной.

) Чуковский выводил из себя своей «неправильностью», но та же неправильность, абсурдность, беззаботная лихость (не верить же собственным измышлениям о кулацком духе «Мухи-цокотухи!) позволяла отнестись к поэту с высокомерным презрением: мол, не страшно, мол, пусть забавляется.

И он забавлялся. Сказками. Исследованием детского языка. Переводами и соответствующей теорией. Литературными играми. То ждал, то опасался, / То верой был согрет. / Чего ж, гляжу, дождался / Я в 75 лет? Я силы в распре с веком / Прошу не для побед: / Остаться б человеком / Мне в 75 лет .

Устал я жить в надежде/ На умственный рассвет; / Хоть меньше тьмы, чем прежде, / За 75 лет. Поздравление самому себе сочинено в 1957 году. Примерно об эту же пору Чуковский стал приветствовать посетителей своим прославленным «В России надо жить долго». Вроде бы противоречие, но не для Чуковского, назвавшего одну из своих книг «Живой как жизнь».

Книга эта посвящена русскому языку, но в заголовке вполне ощутима автоописательная мелодия.

Мелодию эту слышишь читая подряд с детства знакомые стихи и их отброшенные (иногда — великолепно смешные, элегантные, головокружительные) варианты, изобильно представленные в новом томе, сатирические стихи времен первой революции и домашние экспромты, хрестоматийные переводы и… сопроводительные материалы.

Потому что подготовивший издание Мирон Петровский и вступительную статью, и подробнейшие комментарии сумел выстроить «по-чуковски» — не только доказательно и точно, но весело, не только остроумно, но и с лирической печалью.

А потому остается лишь процитировать тот фрагмент «Одолеем Бармалея», из которого Чуковский в обнадеживающем 1956 году сделал всем знакомый дифирамб — свою «Оду к радости»: Рады, рады, рады / Светлые березы, / И на них от радости / Вырастают розы. // Рады, рады, рады / Темные осины, / И на них от радости растут апельсины.

// То не дождь пошел из облака / И не град, / То посыпался из облака / Виноград… И так далее. Совсем как в бессмертном «Крокодиле»: Вот и каникулы! Славная елка / Будет сегодня у серого Волка. // Много там будет веселых гостей. / Едемте, дети, туда поскорей!

Андрей Немзер

Источник: http://www.chukfamily.ru/kornei/bibliografiya/recenzii/andrej-nemzer-barmaleya-odoleli

Неизвестная сказка Корнея Чуковского – в фонде Президентской библиотеки

31 марта 2018 года исполняется 136 лет со дня рождения Корнея Ивановича Чуковского – поэта, публициста, литературного критика, переводчика и, конечно же, одного из самых известных советских детских писателей. На его сказках выросло не одно поколение.

«Мойдодыр», «Муха-цокотуха», «Тараканище», «Приключения Бибигона», «Федорино горе», «Айболит»… Но мало кто знаком со сказкой «Одолеем Бармалея!», которая находилась под негласным запретом более полувека.

Электронная копия уникального издания размещена на портале Президентской библиотеки.

Последняя из цикла сказка о добром докторе Айболите и злом разбойнике Бармалее была написана в самый тяжелый для Советского Союза период  Великой Отечественной войны – в 1942 году.

Обратите внимание

Чуковский в это время вместе со старшей дочерью и двумя внуками находился в эвакуации в Ташкенте, работал в Республиканской комиссии помощи эвакуированным детям.

Он не писал сказок уже около восьми лет, объясняя это тем, что «не хотел перепевать самого себя», но, ежедневно встречаясь с детьми, судьбы которых разрушила война, решился. Работа шла трудно. «Ночь. Совершенно не сплю. Пишу новую сказку. Начал ее 1-го февраля.

Сперва совсем не писалось… Но в ночь на 1-ое и 2-ое марта — писал прямо набело десятки строк — как сомнамбула. Я писал стихами скорей, чем обычно пишу прозой; перо еле поспевало за мыслями. А теперь застопорилось.

Написано до слов: Ты, мартышка-пулеметчик… А что дальше писать, не знаю», – жаловался в своем дневнике Чуковский в самом начале марта 1942 года. Это не удивительно: он волновался за своих сыновей Николая и Бориса и их семьи, с которыми его разлучила война.

1 апреля того же года Чуковский заносит в дневник: «День рождения. Ровно LX лет… Подарки у меня ко дню рождения такие. Боба пропал без вести. Последнее письмо от него – от 4 октября прошлого года из-под Вязьмы. Коля – в Ленинграде. С поврежденной ногой, на самом опасном фронте. Коля – стал бездомным: его квартиру разбомбили.

У меня, очевидно, сгорела в Переделкине вся моя дача – со всей библиотекой, которую я собирал всю жизнь». Мрачные предчувствия не обманывали писателя: как станет известно позже, Боба – младший сын Чуковского Борис, – возвращаясь из разведки, погиб осенью 1941 года.

Николай остался жив чудом: во время бомбежки он задержался из-за разводки мостов, а придя к своему дому, обнаружил, что от него остались лишь руины.

И «вот с такими картами на руках» Чуковский писал «веселую победную сказку»… Хотя «веселого» в борьбе жителей страны Айболитии: зайцев, белок, журавлей, оленей и прочих симпатичных и отважных зверюшек – против кровожадных шакалов, ягуаров и носорогов во главе с беспощадным и коварным Бармалеем было немного.

Важно

Вот, например, каким в сказке предстает злодей: «Он стоит со своими удавами, / Со своими волками кровавыми, / Вкруг него павианы поганые /На траве развалилися пьяные.

/ Он стоит над веселыми селами, / Над полями стоит он веселыми / И бормочет бессмысленным голосом: / «Истребить! Погубить! / Уничтожить! Убить! / Погубить! Разбомбить! / Ни людей, / Ни детей – / Никого не щадить!»

Вся сказка – это военная хроника борьбы не на жизнь, а насмерть, в которой стреляют пулеметы, разрываются гранаты, грохочут пушки. Жители Айболитии вынуждены жить по законам военного времени.

Когда враг разбит, поверженному Бармалею выносится приговор: «Ты предатель и убийца, / Мародер и живодер! / Ты послушай, кровопийца, / Всенародный приговор: / Ненавистного пирата / Расстрелять из автомата / Немедленно! / И сразу же в тихое утро осеннее, / В восемь часов в воскресение, / Был приговор приведён в исполнение».

Позже Чуковского нередко ругали за недетскую жесткость произведения. Но… какие времена – такие и сказки. По словам писателя, ему хотелось внушить даже маленьким детям, что «в этой Священной войне бой идет за высокие ценности мировой культуры, гуманизма, демократизма, социальной свободы».

Чтобы рельефнее представить идейные цели войны, он использовал образ знакомого им доброго, мудрого, самоотверженного Айболита и «противопоставил ему разрушительную и подлую силу фашизма».

И рассказал об этом на понятном каждому ребенку языке, связав сказочные события с тем, что дети ежедневно слышали по радио.

Еще не закончив работу, Чуковский читал детям отдельные главы и предлагал им придумывать названия к ним. Литератор не заигрывал с детьми – он действительно использовал их советы, готовя произведение к печати. Так, с придуманными вместе с ребятами названиями глав сказка вышла потом в «Пионерской правде».

Выносил Чуковский свою сказку и на суд взрослых, в том числе коллег по литературному цеху – Анны Ахматовой, Алексея Толстого, как и Чуковский, находившихся в то время в эвакуации в Ташкенте. В письме сыну Николаю Корней Иванович писал, что Ахматова, Толстой и другие «понимающие люди… говорят, что это будет лучшая моя сказка».

Совет

Сначала отрывки из сказки были опубликованы в газете «Правда Востока»; а в августе она была полностью напечатана в «Пионерская правде». В 1943 году сказка вышла отдельными книжками в Ереване, Ташкенте и Пензе (именно эти издания представлены на портале Президентской библиотеки).

«Одолеем Бармалея!» была написана в разгар Сталинградской битвы и принималась читателями и литературными критиками на ура. Но уже во второй половине 1943-го, года коренного перелома в Великой Отечественной войне, на нее обрушился шквал критики. Автора обвиняли даже в издевательстве над сводками Информбюро.

В результате сказка была изъята из готовившегося к печати сборника Чуковского, и лично Сталиным вычеркнута из антологии советской поэзии к 25-летию Октябрьской революции. 1 марта 1944 года «Правда» опубликовала разгромную статью директора ОГИЗа П. Ф. Юдина «Пошлая и вредная стряпня К.

Чуковского», в которой «Одолеем Бармалея!» признавалась не просто чепухой, а «политически вредной» чепухой: «Военная сказка К.

Чуковского характеризует автора, как человека или не понимающего долга писателя в Отечественной войне, или сознательно опошляющего великие задачи воспитания детей в духе социалистического патриотизма».

Больше военная сказка К. И. Чуковского в Советском Союзе не переиздавалась. О борьбе отважных жителей страны Айболитии со свирепым бармалеевым войском забыли почти на полстолетия. Лишь в 1990-х годах сказка Корнея Чуковского «Одолеем Бармалея!» вновь увидела свет.

С электронной копией уникального издания 1943 года сегодня можно ознакомиться на портале Президентской библиотеки. Всего фонды Президентской библиотеки насчитывают более 600 тысяч единиц хранения.

Источник: https://www.prlib.ru/news/894612

Читать

Рожденного 19 марта 1882 года младенца Николая Корнейчукова крестили во Владимирской церкви Санкт-Петербурга.

Мать новорожденного – девица Екатерина Осиповна Корнейчукова, крестьянского сословия, – «приписана» была к «Херсонской губернии, Ананьеве кого уезда деревне Гамбурово волости Кондратевской».

А жила где-то неподалеку от церкви – у «Пяти углов» (то есть на нынешнем Загородном проспекте).

Обратите внимание

К этому времени у девицы Корнейчуковой уже имелась трехлетняя дочь Мария. Отца у обоих детей по документам не было. Отчество «Васильевич» младенец Николай, видимо, получил по имени совершившего крещение батюшки.

В Петербурге мать с детьми прожила до тех пор, пока мальчику не исполнилось три года, а затем вернулась с детьми в Одессу.

Екатерина Осиповна была статной красавицей – «чернобровой, осанистой, высокой», писал потом ее сын.

Необразованная крестьянка, вынужденная зарабатывать на жизнь стиркой, она носила по выходным шляпку и кружевные перчатки и умела казаться барыней – едва ли у кого повернулся бы язык звать ее Катькой.

Даже родной брат робел и обращался к ней по имени-отчеству, а случайные торговцы – «мадам». «Я никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь называл мою маму прачкой, и очень удивился бы, если б услышал», – говорил потом Николай Корнейчуков, уже ставший Корнеем Чуковским.

О детстве Коли и семейном быте Корнейчуковых можно судить разве что по повести «Серебряный герб» – не будучи вполне документальной, она все-таки чрезвычайно достоверна во многих мелочах, сохраняет множество живых подробностей, вполне согласующихся с фрагментарными дневниковыми записями, воспоминаниями дочери Корнея Ивановича Лидии, письмами Чуковских друг другу.

Судя по косвенным обмолвкам в повести, стиркой Екатерина Осиповна стала зарабатывать после того, как Коля переболел скарлатиной (ему тогда было лет двенадцать).

Визиты врачей съели все деньги и накопления, в ломбард ушли семейные драгоценности – «и мамина брошка из слоновой кости, и золотая браслетка с бонбончиками, и самовар, и медные кастрюли, и перламутровые круглые запонки, и даже черные Марусины часики…» Принадлежности скорее скромной мещанки, чем крестьянки.

Важно

Но чем занималась мама до тех пор, пока лечение сына не разорило ее, – еще один неотвеченный вопрос. Может быть, шила? В документах 1897 года (перепись жильцов дома 3 по Канатному переулку, куда к этому времени переехала семья) она записана не прачкой, а швеей.

Вышивкой она занималась и потом, когда заработки детей дали ей возможность оставить стирку. В первых вариантах «Серебряного герба» (они назывались «Секрет» и «Гимназия») говорилось, что маме присылал какие-то деньги отец детей, а потом перестал присылать, и она занялась стиркой, чтобы прокормить семью.

Но пока они живут во флигеле в доме Макри, одесского домовладельца – ныне не сохранившемся доме 6 на Ново-Рыбной улице.

Бедная комната, к которой вели три некрашеные ступеньки, с погребом под полом и помойной ямой под окнами (подробность из «Серебряного герба» – наверняка автобиографическая), стараниями мамы превратилась в уютный и любимый дом.

Если судить по повести, она была как раз из тех баснословных женщин, которые останавливают скачущих коней и входят в горящие избы; ее жизнь была повседневным подвигом, непрестанным усилием воли.

Она не опускала рук, когда их опустил бы любой другой, и под неприязненными соседскими взглядами, при общем осуждении (незамужняя, а с детьми) сохраняла спокойное достоинство, в одиночку зарабатывая на прокорм себе и двум малышам – даже сейчас в такой ситуации иные предпочитают идти по миру или на панель, искренне считая себя жертвами обстоятельств.

Екатерина Осиповна себя жертвой не считала.

Быт она установила крепкий: никто не увидел бы в этой сильно нуждающейся семье привычных и почти неизбежных признаков бедности – грязи и лохмотьев: «Комната была небольшая, но очень нарядная, в ней было много занавесок, цветов, полотенец, расшитых узорами, и все это сверкало чистотой, так как чистоту моя мама любила до страсти и отдавала ей всю свою украинскую душу». Это из повести.

А это из дневника Корнея Ивановича: «Мама воспитывала нас демократически – нуждою». Образ жизни и распорядок дня семьи определялись необходимостью работать. Мама днем гладила, стирала ночью, «тайно от всех».

Совет

Для работы ей нужно было бесконечно много воды, и дети изо дня в день наполняли ненасытную бочку.

Сохранились в дневниках и воспоминания о ритуале мытья и вытирания посуды, о подготовке подарков для мамы к празднику – и всякий раз «случайно» находящихся для этого случая трехрублевках…

Из дневников, воспоминаний, художественной прозы Чуковского складывается портрет мамы, «мамочки» – набожной, строгой, величавой, всегда занятой делом, сосредоточенной молчуньи, чьи руки все умеют – и делать дивные вареники, и творить искусную вышивку, и белить, скоблить, красить, стирать, крахмалить.

Мамы, которая все понимает, без дела не отругает и когда надо пожалеет. Которая прекрасно поет, а слушая Гоголя, хохочет так, «что странно смотреть», – и шепотом читает «Братьев Карамазовых». Которая спит два-три часа в сутки, а может и вовсе не спать, зато вся медная посуда сияет, погреб выбелен, крыльцо вымыто.

Чуковский с нежностью писал о мамином неподражаемом юморе, бесстрашии, доверчивости, редкой деликатности и стройности души.

Мама из «Серебряного герба» спасла от тюрьмы горе-грабителя Циндилиндера и наставила его на путь истинный; во время еврейского погрома прятала в погребе в кадушке лавочницу Длинную Лизу.

Человеческая мерзость вызывала у нее скорее недоумение и жалость, чем ненависть и страх, – на негодяев она смотрела сострадательно, как на калек. Эту способность жалеть увечную душу Чуковский унаследовал от нее в полной мере.

Так же, как редкую работоспособность и нелюбовь к безделью, праздным посиделкам и походам в гости. И его привычка спасаться работой от любого горя – тоже, пожалуй, мамина.

Обратите внимание

Мама преклонялась перед умом и образованностью. Стыдилась своей украинской речи, считая ее малограмотной, и мечтала о том, чтобы дать детям образование. Шестилетнего Колю даже отдала в дошкольное учебное заведение – детский сад мадам Бухтеевой. Детский сад по тем временам был редкостью небывалой.

«Там было еще 10–15 детей, не больше. Мы маршировали под музыку, рисовали картинки. Самым старшим среди нас был кучерявый, с негритянскими губами мальчишка, которого звали Володя Жаботинский.

Вот когда я познакомился с будущим национальным героем Израиля – в 1888 или 1889 годах!!!» – вспоминал Корней Иванович в 1968 году.

«Был на Ново-Рыбной, там, где прошло мое раннее детство. Дом номер шесть, – записывал Чуковский, приехав в Одессу в 1936 году. – Столбики еще целы – каменные у ворот.

Я стоял у столбиков, и они были выше меня, а теперь… И даже калитка та самая, к-рую открывал дворник Савелий. И двор. Даже голубятня осталась.

И замечательные нищенские норы, обвитые виноградной листвой…» Сейчас не осталось ни дома, ни столбиков, ни голубятни.

В более ранних дневниковых записях есть и другие подробности: «Горище – это чердак в доме Макри. Ход в него был из подъезда по дробинке: дверь была в потолке. В д. № 6 не было над подъездом чердака, и потому было видно небо, а в доме № 14 – можно было во время дождя „сховаться“ в подъезде. Из этой двери горища свешивался канат, туда по блоку поднимали колеса.

Я однажды захотел подняться по блоку, встал на один канат (узел в конце), а за другой тянул, и упал навзничь, и до сих пор помню ощущение свинцовой примочки, которую мне прикладывали. В садике, который был возле кухни г. г. Макри была верба (пушинки от нее летали по всему двору), и розы, и „бузок“.

Я помню змея, которого я пускал с Леней Алигараки, и как окна того двора, что выходил на Малую Арнаутскую были заколочены досками, и как шла через двор проволока со звоночком к дворнику, и какой был большой ключ от ворот, и как смолили „перерезы“ и жолоба для подполья воловьих стойл, и как я читал „Энеиду“ Котляревского хохлам – биндюжникам, – и как приходил дядя Даня, и как я был у Бухтеевой с Гоннором, Мочульским, и как нас учила m-lle Вадзинская, и висел календарь с якорем и матросом».

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=98316&p=274

Корней Чуковский

Снискавший славу детского поэта Корней Чуковский долгое время был одним из самых недооценённых писателей серебряного века. Вопреки расхожему мнению, гений творца проявлялся не только в стихотворениях и сказках, но и в критических статьях.

Писатель Корней Чуковский

В силу непарадной специфики творчества государство на протяжении всей жизни литератора пыталось дискредитировать его труды в глазах общественности. Многочисленные исследовательские работы позволили взглянуть на именитого деятеля искусств «другими глазами». Сейчас произведениями публициста зачитываются как люди «старой закалки», так и молодежь.

Детство и юность

Николай Корнейчуков (настоящее имя поэта) появился на свет 31 марта 1882 года в северной столице России – городе Санкт-Петербурге. Мать Екатерина Осиповна, будучи прислугой в доме именитого врача Соломона Левенсона, вступила в порочную связь с его сыном Эммануилом. В 1799 году женщина родила дочь Марию, а через три года подарила гражданскому мужу наследника Николая.

Портрет Корнея Чуковского

Несмотря на то, что отношения отпрыска благородного семейства с крестьянкой в глазах общества того времени выглядели вопиющим мезальянсом, вместе они прожили семь лет.

Дед поэта, не желавший родниться с простолюдинкой, в 1885 году без объяснения причины выставил невестку на улицу с двумя малышами на руках. Так как Екатерина не могла себе позволить отдельное жильё, вместе с сыном и дочерью она уехала к родственникам в Одессу.

Много позже в автобиографической повести «Серебряный герб» поэт признается, что южный город так и не стал ему родным.

Корней Чуковский в детстве

Детские годы писателя прошли в атмосфере разрухи и нищеты. Мать публициста посменно работала то швеёй, то прачкой, но денег катастрофически не хватало. В 1887 году мир увидел «Циркуляр о кухаркиных детях».

Важно

В нём министр просвещения И.Д. Делянов рекомендовал директорам гимназий принимать в ряды учащихся лишь тех детей, чьё происхождение не вызывало вопросов.

Из-за того, что Чуковский под данное «определение» не подходил, в 5-м классе его исключили из привилегированного учебного заведения.

Корней Чуковский в молодости

Дабы не слоняться без дела и приносить пользу семье, юноша брался за любую работу.

В числе амплуа, которые на себя примерил Коля, был и разносчик газет, и чистильщик крыш, и расклейщик афиш. В тот период молодой человек начал интересоваться литературой.

Он зачитывался приключенческими романами Александра Дюма, изучал работы Ницше и Энгельса, а вечерами под шум прибоя декламировал стихи Эдгара По.

Сказочник Корней Чуковский

Помимо прочего, феноменальная память позволила юноше выучить английский язык так, что он переводил тексты с листа, ни разу не запинаясь.

Тогда Чуковский ещё не знал, что в самоучителе Олендорфа отсутствовали страницы, на которых подробно описывался принцип правильного произношения.

Поэтому когда спустя годы Николай посетил Англию, факт того, что местные жители практически его не понимали, невероятно удивил публициста.

Журналистика

В 1901 году, вдохновившись произведениями любимых авторов, Корней пишет философский опус.

Друг поэта Владимир Жаботинский, прочитав труд от корки до корки, отнёс его в газету «Одесские новости», положив тем самым начало 70-летней литературной карьере Чуковского.

За первую публикацию поэт получил 7 рублей. На немалые по тем временам деньги молодой человек купил себе презентабельного вида штаны и рубашку.

Совет

Через два года работы в газете Николай в качестве корреспондента «Одесских новостей» был командирован в Лондон. На протяжении года он писал статьи, изучал зарубежную литературу и даже переписывал каталоги в музее. За период командировки было опубликовано восемьдесят девять работ Чуковского.

Корней Чуковский в оксфордовской шапочке

Писатель настолько сильно полюбил британский эстетизм, что через много-много лет перевёл труды Уитмена и Киплинга на русский язык, а также стал редактором первого четырёхтомника Оскара Уайльда, который в мгновение ока приобрёл статус настольной книги во всех любящих литературу семьях.

В марте 1905 года писатель перебирается из солнечной Одессы в дождливый Санкт-Петербург. Там молодой журналист быстро находит себе работу: устраивается корреспондентом в газету «Театральная Россия», где в каждом номере публикуются его отчёты о просмотренных спектаклях и прочитанных книгах.

Корней Чуковский

Субсидия певца Леонида Собинова помогла Чуковскому выпустить в свет журнал «Сигнал».

В издании печаталась исключительно политическая сатира, а среди авторов числились Александр Куприн, Фёдор Сологуб и даже Тэффи. За двусмысленные карикатуры и антиправительственные произведения Чуковский был арестован.

Именитый адвокат Грузенберг сумел добиться оправдательного приговора и через девять дней вызволить писателя из заключения.

Осип Мандельштам, Корней Чуковский, Бенедикт Лившиц и Юрий Анненков

Далее публицист сотрудничал с журналами «Весы» и «Нива», а также с газетой «Речь», где Николай печатал критические очерки о современных писателях. Позднее эти труды были разбросаны по книгам: «Лица и маски» (1914 год), «Футуристы» (1922 год), «От Чехова до наших дней» (1908 год).

Осенью 1906 года местом жительства писателя стала дача в Куоккале (берег Финского залива). Там литератору посчастливилось познакомиться с художником Ильёй Репиным, поэтами Владимиром Маяковским и Алексеем Толстым. Позднее Чуковский рассказал о деятелях культуры в своих мемуарах «Репин. Горький. Маяковский. Брюсов. Воспоминания» (1940 год).

Александр Блок и Корней Чуковский

Здесь же был собран опубликованный в 1979 году юмористический рукописный альманах «Чукоккала», где оставили свои творческие автографы Зинаида Гиппиус, Николай Гумилёв, Александр Блок, Герберт Уэллс и Осип Мандельштам. По приглашению правительства в 1916 году Чуковский в составе делегации русских журналистов вновь отправился в командировку в Англию.

Литература

В 1917-м Николай возвращается в Петербург, где, принимая предложение Максима Горького, заступает на пост руководителя детского отдела издательства «Парус». Чуковский примерил на себя амплуа сказочника во время работы над альманахом «Жар-птица». Тогда он открыл миру новую грань своего литературного гения, написав «Цыплёнка», «Собачье царство» и «Доктора».

Начинающий литератор Корней Чуковский

Горький увидел в сказках коллеги огромный потенциал и предложил Корнею «попытать счастье» и создать для детского приложения журнала «Нива» ещё одно произведение. Писатель переживал, что ему не удастся выпустить в свет дельный продукт, но вдохновение само нашло творца. Это было накануне революции.

Тогда с больным сыном Колей публицист возвращался с дачи в Петербург. Дабы отвлечь горячо любимое чадо от приступов болезни, поэт начал на ходу придумывать сказку. Времени на проработку героев и сюжета не было.

Вся ставка была на быстрейшее чередование образов и событий, чтобы мальчик не успел ни застонать, ни заплакать. Так и родилось опубликованное в 1917 году произведение «Крокодил».

Обратите внимание

После Октябрьской революции Чуковский разъезжает по стране с лекциями и сотрудничает со всевозможными издательствами.

В 20-30-х годах Корней пишет произведения «Мойдодыр» и «Тараканище», а также адаптирует тексты народных песен для детского чтения, выпуская в свет сборники «Рыжий и красный» и «Скок-поскок».

Десять стихотворных сказок поэт выпустил в свет одну за другой: «Муха-Цокотуха», «Чудо-дерево», «Путаница», «Что сделала Мура», «Бармалей», «Телефон», «Федорино горе», «Айболит», «Краденое солнце», «Топтыгин и лиса».

Корней Чуковский с рисунком к «Айболиту»

Корней бегал по издательствам, ни на секунду не расставаясь с корректурами, и следил за каждой напечатанной строчкой. Работы Чуковского публиковались в журналах «Новый Робинзон», «Ёж», «Костёр», «Чиж» и «Воробей». У классика всё складывалось таким образом, что в какой-то момент писатель и сам поверил в то, что сказки – это его призвание.

Всё изменилось после критической статьи Надежды Крупской, в которой революционерка, не имевшая детей, называла произведения творца «буржуазной мутью» и утверждала, что в работах Чуковского замаскирован не только антиполитический посыл, но и ложные идеалы.

Корней Чуковский за работой

После этого тайный смысл видели во всех работах литератора: в «Мухе-Цокотухе» автор популяризировал индивидуализм Комарика и легкомысленность Мухи, в сказке «Федорино горе» прославлял мещанские ценности, в «Мойдодыре» целенаправленно не озвучивал важность руководящей роли коммунистической партии, а в главном герое «Тараканища» цензоры и вовсе разглядели карикатурный образ Сталина.

Гонения довели Чуковского до крайней степени отчаяния. Корней и сам начал верить в то, что его сказки никому не нужны. В декабре 1929 года в «Литературной газете» было опубликовано письмо поэта, в котором он, отрекаясь от старых работ, обещает изменить направление своего творчества, написав сборник стихов «Весёлая колхозия». Однако труд из-под его пера так и не вышел.

Сказка военных лет «Одолеем Бармалея» (1943 год) была включена в антологию советской поэзии, а затем вычеркнута оттуда лично Сталиным. Чуковский написал ещё одно произведение «Приключения Бибигона» (1945 год). Рассказ печатали в «Мурзилке», декламировали по радио, а затем, назвав его «идеологически вредным», запретили к прочтению.

Уставший бороться с критиками и цензорами писатель вернулся к публицистике. В 1962 году он написал книгу «Живой как жизнь», в которой описывал «болезни», поразившие русский язык. Не стоит забывать и том, что публицист, изучавший творчество Некрасова, выпустил в свет полное собрание сочинений Николая Алексеевича.

Книга Корнея Чуковского

Чуковский был сказочником не только в литературе, но и в жизни. Он неоднократно совершал поступки, на которые его современники в силу своего малодушия не были способны.

В 1961 году к нему в руки попала повесть Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Став её первым рецензентом, Чуковский на пару с Твардовским убедил Хрущёва напечатать это произведение.

Важно

Когда Александр Исаевич стал персоной нон грата, именно Корней спрятал его от властей на своей второй даче в Переделкино.

Корней Чуковский

В 1964 году начался процесс по делу Иосифа Бродского. Корней вместе с Маршаком – одни из немногих, кто не побоялся написать в Центральный Комитет письмо с просьбой освободить поэта. Литературное наследие писателя сохранилось не только в книгах, но и в мультфильмах.

Личная жизнь

С первой и единственной женой Чуковский познакомился в 18-летнем возрасте. Мария Борисовна была дочерью бухгалтера Арона-Бера Рувимовича Гольдфельда и домохозяйки Тубы (Таубы).

Благородное семейство никогда не одобряло Корнея Ивановича. Одно время влюбленные даже планировали сбежать из ненавистной обоим Одессы на Кавказ.

Несмотря на то, что побег так и не состоялся, в мае 1903 года пара обвенчалась.

Корней Чуковский с женой

На свадьбу с цветами пришли многие одесские журналисты. Правда, Чуковскому нужны были не букеты, а деньги. После церемонии находчивый парень снял шапку и начал обходить гостей. Сразу после торжества молодожены уехали в Англию. В отличие от Корнея, Мария пробыла там пару месяцев. Узнав, что жена беременна, писатель немедленно отправил её на Родину.

Корней Чуковский с женой и сыном

2 июня 1904 года Чуковский получил телеграмму о том, что его супруга благополучно родила сына. В тот день фельетонист устроил себе праздник и пошёл в цирк.

По возвращении в Петербург багаж знаний и жизненных впечатлений, накопленных в Лондоне, позволил Чуковскому очень быстро стать ведущим критиком Петербурга. Саша Чёрный не без ехидства называл его Корнеем Белинским.

Уже через какие-то два года вчерашний провинциальный журналист был на короткой ноге со всем литературным и художественным бомондом.

Семья Корнея Чуковского

Пока деятель искусств разъезжал по стране с лекциями, его жена воспитывала детей: Лидию, Николая и Бориса. В 1920 году Чуковский стал отцом вновь.

Дочь Мария, которую все называли Мурочкой, стала героиней многих произведений писателя. Девочка умерла в 1931 году от туберкулёза.

Через 10 лет на войне погиб младший сын Борис, а спустя 14 лет не стало и жены публициста – Марии Чуковской.

Смерть

Корней Иванович ушёл из жизни в 87-летнем возрасте (28 октября 1969 года). Причина смерти — вирусный гепатит. Дачу в Переделкино, на которой последние годы жил поэт, превратили в дом-музей Чуковского.

Любители творчества литератора и по сей день могут воочию увидеть место, где создавал свои шедевры именитый деятель искусств.

Библиография

  • «Солнечная» (повесть, 1933 год);
  • «Серебряный герб» (повесть, 1933 год);
  • «Цыплёнок» (сказка, 1913 год);
  • «Айболит» (сказка, 1917 год);
  • «Бармалей» (сказка, 1925 год);
  • «Мойдодыр» (сказка, 1923 год);
  • «Муха-Цокотуха» (сказка, 1924 год);
  • «Одолеем Бармалея» (сказка, 1943 год);
  • «Приключения Бибигона» (сказка, 1945 год);
  • «Путаница» (сказка, 1914 год);
  • «Собачье царство» (сказка, 1912 год);
  • «Тараканище» (сказка, 1921 год);
  • «Телефон» (сказка, 1924 год);
  • «Топтыгин и Лиса» (сказка, 1934 год);

Фото

Источник: https://24smi.org/celebrity/4075-kornei-chukovskii.html

Чуковский, Корней Иванович

Скажу сразу, Корней Иванович Чуковский был склонен к фантазированию, а потому в его записях сведения из личной жизни имеют в ряде случаев несколько вариантов.

Посему добросовестные биографы вынуждены либо перечислять эти варианты, либо пространно доказывать правильность выбранной ими версии.

У меня такой возможности нет, рассказываю наиболее убедительную, с моей точки зрения, историю жизни сказочника.

Совет

Екатерина Осиповна Корнейчукова, мать будущего писателя, была женщиной смелой и решительной, что доставило много проблем и ей самой, и ее детям. Юная крестьянка из деревни Гамбурово Херсонской губернии, Екатерина уехала искать счастье в Одессу.

«Счастьем» этим оказался сын врача, почетного гражданина Одессы С.М. Левенсона – Эммануил Соломонович Левенсон. Прожили они вместе почти 7 лет, причем Эммануил, поступив в институт в Петербурге, увез любовницу в столицу.

Там женщина родила от него дочь Марию, а через 3 года, 19 марта 1882 года, сына Николая. Вскоре после рождения сына Левенсон женился на другой женщине и уехал в Варшаву. Поскольку незаконнорожденным детям отчество было не положено, мать записывала мальчика по-разному.

В документах о рождении он значится Николаем Васильевичем Корнейчуковым.

Екатерина Осиповна с детьми вернулась в Одессу. Левенсон изредка присылал ей денежные переводы, но детям мать сызмальства внушала, что у них никогда не было отца. Всю жизнь Чуковский мучался фактом своего незаконного рождения и безотцовщины.

Корнейчукова стирала чужое белье и вышивала, тем содержала семью. Сына женщина отдала во Вторую одесскую прогимназию. Учился он в одном классе с будущим писателем Б.С. Житковым и с будущим отцом сионизма и основателем государства Израиль В.Е. Жаботинским. Последний стал близким другом Николая.

В седьмом классе Корнейчукова исключили из гимназии за ненадлежащее поведение. Это был жестокий удар судьбы. Пришлось подростку подрабатывать: лучше всего у него получалось малярничать. Николай решил окончить гимназию экстерном, для чего купил самоучитель английского языка и со временем смог свободно читать английскую литературу. Аттестат он получил только в 1901 году.

Вообще 1901 год стал знаменательным в жизни молодого человека. Во-первых, он влюбился в Марию Арон-Беровну Гольдфельд (отчество ее писалось и произносилось как Борисовна). Она была дочерью бухгалтера, причем родители девицы были против ее связи с нищим работягой.

Во-вторых, Николай, тайком писавший заметки о жизни, прочитал их Жаботинскому, который уже работал тогда в газете «Одесские новости».

Приятель отвел Корнейчукова к редактору газеты Израилю Моисеевичу Хейфецу, тому заметки понравились, и он опубликовал отрывок из рукописи – фельетон «К вечно-юному вопросу». В конце фельетона красовался псевдоним – Корней Чуковский. Это была разделенная на части настоящая фамилия автора.

Обратите внимание

Так 27 ноября 1901 года молодой человек стал писателем. Позднее Чуковский произвольно ввел в свой псевдоним отчество Иванович, а после Октябрьской революции оформил себе официальные документы с именем Корней Иванович Чуковский.

В 1903 году «Одесские новости» направили Чуковского собственным корреспондентом в Лондон. Перед отъездом он женился на Марии Гольдфельд. К концу года газета почти обанкротилась и перестала платить. Домой в Одессу удалось отправить только Марию. Корней застрял в Англии.

Выручили сотрудники библиотеки Британского музея, которые, узнав, что он русский и сильно нуждается, поручили молодому человеку за ежедневную оплату составить каталог русских книг. 2 июня 1904 года жена сообщила, что у них родился сын Николай.

А вскоре газета нашла деньги на вывоз своего корреспондента в Одессу.

В дни революции 1905 года Чуковский перебрался в Петербург, где стал издавать сатирический журнал «Сигнал». После 4-го номера его арестовали за оскорбление царского величества. Выкупила журналиста из тюрьмы под залог жена великого русского писателя А.И. Куприна – Мария Карловна Иорданская.

Суд Чуковского оправдал. В последующие 2 года Корней Иванович много работал как литературный критик, что и стало его основной специализацией. Он даже получил прозвище «Пинкертон критики». Анализ общественной жизни Российской империи, проведенный тогда К.И. Чуковским, дословно описывает Россию начала XXI века.

Читайте и ужасайтесь.

Осенью 1906 года Чуковский с женой и сыном впервые приехали в поселок Куоккала (ныне Репино) на Финском заливе. Семья сняла там зимнюю дачу, но осталась жить на долгие годы, лишь переезжали из дома в дом. В марте 1907 года родилась дочь Лидия. В 1910 году родился сын Борис. А в 1912 году, взяв деньги в долг, Чуковские купили себе в Куоккале дачу.

Корней Иванович получил возможность много общаться со своими детьми, особенно с Колей. Тогда-то отец и столкнулся с литературой для детей и пришел в ужас: как таковой детской литературы в России не было. Имелись творения нескольких гениев, чьи произведения подходили для детского чтения.

Но преобладали писания сюсюкающих подражательных бездарностей, представлявшихся публике детскими писателями. Всемирно признанная Великая советская литература для детей целенаправленно создавалась и организовывалась в первую очередь тремя ее столпами – Корнеем Ивановичем Чуковским, Самуилом Яковлевичем Маршаком и Алексеем Николаевичем Толстым.

Важно

И появилась она только в XX столетии на базе, заложенной еще в дореволюционные годы.

Поначалу Чуковский начал публиковать критические статьи о детском чтении. Считается, что этими статьями он повернул русскую литературу лицом к ребенку.

В 1911 году издательство «Шиповник» предложило критику составить детский альманах. Так в 1912 году появился альманах «Жар-птица», который массовый читатель, давно приученный к кичу, не стал покупать.

В книге была опубликована первая авторская сказка Корнея Чуковского «Собачье царство». Во время работы над альманахом сказочник подружился с художником М.В.

Добужинским, сыгравшим впоследствии большую роль в создании Корнеем Ивановичем одной из лучших его сказок.

Когда разразилась Первая мировая война, встал вопрос о призыве Николая Корнейчукова в армию. Писатель жил в ожидании призыва вплоть до февральской революции 1917 года, но, к счастью, пронесло.

В конце 1916 года Корней Иванович опубликовал в журнале «Для детей» стихотворную сказку «Крокодил». И это было начало всеми нами любимого сказочника К.И. Чуковского. Рассказ писателя о роли его сына Коли в появлении «Крокодила» у биографов вызывает глубокие сомнения.

В сентябре 1917 года, накануне Октябрьской революции, Чуковские успели переехать из Финляндии в Петербург. После революции критик получил постоянную работу только осенью 1918 года. Но какую! Его пригласили в молодое издательство «Всемирная литература» – заведовать англо-американской секцией. Одновременно Корней Иванович стал ведущим специалистом по творчеству Н.А. Некрасова.

Совет

В феврале 1920 года у Чуковских родилась вторая дочка – Мария (Мурочка). Именно ее Корней Иванович называл вдохновительницей его лучших произведений.

И действительно, уже в 1923 году сказочник опубликовал «Тараканище» и «Мойдодыра». Кстати, сегодня литературоведы четко опровергли сплетню, будто в «Тараканище» Чуковский изобразил И.В. Сталина.

Предполагают, что в обеих сказках обличается мания величия Л.Д. Троцкого.

Осенью 1924 года Чуковский и Добужинский прогуливались по Бармалеевой улице. Писатель спросил у художника:

— Кто такой Бармалей?

Оказалось, что был такой разбойник. И Добужинский посоветовал сочинить о нем сказку. Так Чуковский и поступил. Сказка «Бармалей» была опубликована в конце 1924 года.

Поскольку ей нужен был положительный герой, писатель вспомнил недавно прочитанные им книги Лофтинга и ввел в сказку доктора Ойболита. Позднее имя доктора он изменил. Сказка «Айболит» была опубликована Чуковским в 1929 году.

А в 1936 году он издал книжку «Доктор Айболит» – пересказ книги Лофтинга. Первые два произведения к третьей книге отношения не имеют.

Однако дела обстояли не так уж и гладко. Первой ласточкой стала только-только написанная сказочником «Муха-Цокотуха» – в 1925 году ее запретили к печати, поскольку заподозрили в героине сказки скрытую принцессу! Вкупе с «Мухой» запретили «Крокодила». Впрочем, Корней Иванович не отчаивался.

В том же году он создал «Телефон» и «Федорино горе». В 1926 году появилось «Краденое солнце», далее последовали «Путаница», «Чудо-дерево» и другие. И тогда же критика объявила все сказки Чуковского бессодержательными и имеющими двойное дно. Глава советских педагогов Н.К.

Крупская потребовала их запрещения, став злейшим властным врагом сказочника.

Обратите внимание

Вдобавок в июле 1926 году была арестована Лидия Чуковская. Она и в самом деле связалась с какой-то молодежной подпольной организацией. После хлопот отца девушку отпустили на поруки и сослали в Саратов.

В 1927 году были запрещены как непонятные детям «Бармалей» и «Айболит».

Наконец Н.К. Крупская выступила с большой статьей в газете «Правда» – «О «Крокодиле» Чуковского». Она обвинила сказочника в мещанской пошлости, ненависти к творчеству Некрасова и в буржуазной идейности. Статья означала изгнание Чуковского из литературы. Казалось, все кончено.

Но через месяц Крупской ответил из Сорренто А.М. Горький. Поскольку его письмо в защиту Чуковского было опубликовано в той же «Правде», ясно, что оно было одобрено И.В. Сталиным, на дух не переносившим «дуру» Крупскую. Великий писатель со ссылками на В.И.

Ленина построчно разобрал писанину жены вождя и на фактах продемонстрировал ее дурость. Горького поддержали в прессе такие могучие в те времена личности, как Алексей Толстой, Вячеслав Шишков, Юрий Тынянов, академик Евгений Тарле и др.

Крупской от этих интеллигентских писаний не было ни жарко, ни холодно.

Да и сказочнику от них легче не стало. Защитников его объявили «группой Чуковского», и возникла угроза их преследования. Несколько лет «группа Крупской» травила «группу Чуковского» в прессе и на различных собраниях и заседаниях, запрещая книги сказочника. Слово «чуковщина» стало синонимом «мещанской пошлости».

В декабре 1929 года, уже после того, как поступила в продажу только-только опубликованная книжка «Айболит», в «Литературной газете» появилось письмо Корнея Ивановича с отречением от сказок и обещанием создать сборник «Весёлая колхозия». Обещание он не сдержал, сборник не издал, сказки продолжил сочинять.

В ноябре 1931 года умерла от туберкулеза дочь писателя Мария (Мурочка). Случилось это в санатории в Алупке (Большая Ялта). Девочка заболела накануне отречения отца от сказок.

Травля Корнея Ивановича прекратилась сама собой в 1933 году. Опубликовали книгу «От двух до пяти», она сделала писателя кумиром всех родителей страны Советов… О том, каким вышел из битвы с «группой Крупской» Чуковский, четко и полно сказал К.Г.

Важно

Паустовский: «…тошнит от газетных фотографий сладчайшего и хитрейшего Чуковского, обнимающего прелестных деточек». Другие свидетели говорили о «лукавстве, граничащем с коварством», о «разящей иронии» сказочника, о том, что «из уст его потечет мед. Вот какая это ужаснейшая личность».

Самое печальное, что современники замечали эти свойства в Чуковском всегда, но с 1930-х годов они стали в нем преобладающими.

В годы Великой Отечественной войны писатель получил новый тяжелейший удар. В октябре 1941 года погиб возле деревни Уваровка под Можайском возвращавшийся из разведки Борис Чуковский. Сын Николай воевал в Ленинграде, прошел всю блокаду. Сам Корней Иванович с женой были эвакуированы в Ташкент. Там писатель создал в 1942 году «Одолеем Бармалея!»

Сразу после войны началась публикация последней сказки Чуковского – «Приключения Бибигона». Она выходила частями в журнале «Мурзилка» за 1945-46 годы.

К сожалению, произведение попало под кампанию, связанную со знаменитым постановлением ЦК ВКП (б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград», отчего публикация его была прервана на середине.

С полным «Бибигоном» читатели смогли познакомиться только в 1963 году.

21 февраля 1955 года скончалась Мария Борисовна Чуковская. Подвело сердце.

Последние годы жизни сказочник провел в великом почете на даче в подмосковном поселке Переделкино. Корней Иванович Чуковский умер от вирусного гепатита 28 октября 1969 года. Похоронили его на кладбище в Переделкино.  

© Виктор Еремин

МУХА-ЦОКОТУХА

Ю. Дунаев. Муха-Цокотуха. Пьеса для театра.

Л. Кожевников. Муха-Цокотуха. Пьеса для театра кукол.

В. Романов. Муха-Цокотуха. Пьеса-игра.

И. Тарасевич. Муха-Цокотуха. Пьеса для детей в двух действиях.  

В. Трофимова. Муха-Цокотуха. Спектакль-игра.

ДРУГИЕ СКАЗКИ

О. Гущин. Путешествие в Чукоккалу. Представление театра кукол в двух действиях.

А. Оводков. Доктор Айболит. Пьеса.

И. Цунский. В ожидании Бибигона. Клоунское представление. 

Источник: http://gabbe.ru/index.php/ru/drams-tales/temy-i-variatsii/27-themes-variants/284-chukovskij-kornej-ivanovich

Ссылка на основную публикацию