Мария мериан. любят ли женщины насекомых?

Женщины и наука: исследование насекомых Марией Сибиллой Мериан

«Интерес к естественным наукам привлек Марию Сибиллу к совокупному наблюдению насекомых и растений, которые служат им кормом. Сначала она просто «украшала» изображения цветов насекомыми.

Для утрехтской школы живописи цветов, в стиле которой работали и Марель, и юная Мария Сибилла, это характерно; достаточно вспомнить натюрморты Б. ван дер Аста и Р. Савери.

Она пишет, что занималась изучением насекомых в ранней юности, начав с единственного, приносящего большую пользу — тутового шелкопряда (Воmbyx mori). Это невзрачная бабочка с толстым, мохнатым туловищем и белыми крыльями, достигающими в размахе 4-6 см.

Она относится к семейству Bombycidae и кормится листвой тутового дерева, или шелковицы. Гусеница тутового шелкопряда — крупная, длиной до восьми сантиметров, беловатого цвета, с роговидным придатком на брюшке. При окукливании выделяет нить длиной до километра, которую обматывает вокруг себя в виде шелковистого кокона.

Обратите внимание

Разведение гусениц тутового шелкопряда вплоть до XVII в. в основном было сосредоточено в странах Азии. Для Европы оно нехарактерно, посадки тутовых деревьев здесь встречались редко. Тем более примечателен интерес Марии Сибиллы к этому экзотическому насекомому.

Заметив, что гусеницы тутового шелкопряда окукливаются, а затем превращаются в бабочек, она начала собирать, кормить и других гусениц и выводить из них бабочек. Она искала их в своем саду и на городских бастионах. По берегам рвов ловила стрекоз, на листьях кувшинок — жуков. Систематика ее не интересовала.

Образ жизни и развитие — вот на чем сосредоточивалось внимание исследовательницы.

Вместе с тем, придерживаясь деизма, религии разума, характерной для раннего Просвещения и сыгравшей определенную роль в развитии свободомыслия, она искала в природе доказательств божественной мудрости и благодати, и богатый «чудесами» мир насекомых был особенно удобен для этого.

Внимание Мериан привлек такой установленный ею факт: почти все виды насекомых откладывают яйца разнообразной формы, иногда все вместе, иногда по одному на каждом листе дерева. Некоторые откладывают яйца прямо на земле. Число яиц у некоторых — восемнадцать-двадцать, а у других — до двухсот.

Инкубационный период длится от двух-трех дней до трех недель, а у отдельных видов — много дольше. Из яиц выходят личинки в форме гусениц. Это вторая фаза жизни чешуекрылых. Тело личинки обычно состоит из головы, трех грудных и десяти брюшных колец, или сегментов. Помимо трех пар грудных ножек имеются еще «ложные», или «брюшные», ножки, их бывает до пяти пар.

Мериан разглядела на голове у гусеницы челюсть, волоски для защиты от других насекомых и птиц. У некоторых видов были железы с ядовитой или неприятно пахнущей жидкостью. Растения в садах и огородах страдали от гусениц. Личинка поедает листья. Но в то время, как тело ее растет, кожица, покрывающая его, сохраняет прежние размеры. Это скоро начинает беспокоить гусеницу.

Она перестает кормиться. Под старой кожей у нее вырастает новая. Потом она прорезает прежнюю оболочку и освобождается от нее. Цикл повторяется четыре-шесть раз. В жарком климате процесс линьки убыстряется. Обычно он длится от двух до восьми недель, а в холодных странах тянется иногда три года. Перестав расти, гусеница завертывается в шелковичную оболочку.

Она превращается в куколку, а затем в бабочку или моль. Внутри куколки ее жизнь замирает. Одну-четыре недели, месяцы, даже иногда несколько лет длится период «летаргии».

Важно

Мария Сибилла исследовала стадии развития бабочки под микроскопом. В конце XVII — первой половине XVIII в.

микроскоп являлся развлечением для обитателей замков и дворцов, там забавлялись салонными микроскопами, украшенными причудливой резьбой и фигурами амуров, а в бюргерских домах были в ходу картонные, изготовлявшиеся нюрнбергскими мастерами. Был такой и у Марии Сибиллы.

Насекомых Мериан делила на три группы: «летние птички» (бабочки), моли (с толстой головой) и мухи или комары. Куколок она, как и ее учитель Марель, называла «финиковыми косточками».

Совершающийся в природе метаморфоз художница воспринимала как универсальное явление и мистически «очеловечивала» его. Эту тенденцию эпохи подметил В. Гюго. Через века он обращался к великому художнику Германии, творчество которого, как утверждают, повлияло на Мериан:

Ты в лесе видел мир, нечистый испокон: Двусмысленную жизнь, где все — то явь, то сон О прозябание! О дух! О персть! О сила! Не все ль равно — кора иль кожа вас покрыла?

«Альбрехту Дюреру»

Все в мире — и растения, и животные, и человек подвержены неожиданным превращениям — эта важная для времени Мериан мысль была верно подчеркнута автором стихотворения, построенного на антитезах.

Впрочем метаморфоз давал пищу для размышления и писателям других эпох. Ю.К.

Олеша придумал сказку о том, как влюбленный в гусеницу жук горевал над коконом; когда же кокон разорвался и появилась бабочка, жук возненавидел ее, приняв за убийцу своей возлюбленной, но, увидев «знакомые глаза», утешился.

Итак, наблюдение метаморфоза бабочек укрепляло в Марии Сибилле деистическое отношение к окружающему миру.

Совет

«Как часто бог через свою служанку — природу столь удивительно и прекрасно украшает многие, совсем не стоящие внимания и, как нам кажется, бесполезные предметы», — писала она.

Набожность не побудила ее к отрицанию науки и к отказу от рационального мышления. Напротив, она стала изучать латинский язык, чтобы познакомиться с трудами естествоиспытателей.

Мериан была известна книга о насекомых Т. Муффета, но главным источником для ее новой работы — «Книги о гусеницах» — послужили голландские труды о насекомых И. Хударта и Я. Сваммердама. «Всеобщую историю насекомых» Сваммердама, в которой впервые описан метаморфоз бабочек, особенно внимательно штудировала Мария Сибилла.

Как и книга Хударта, она была опубликована в Утрехте в конце 60-х гг. XVII в. В это время там работали Марель и Миньон. После занятия Утрехта французами в 1672 г. Марель вернулся в Германию. Каспар Мериан тоже уехал из Голландии. Оба они навестили Марию Сибиллу в Нюрнберге и могли привезти ей новые книги о насекомых».

Лукина Т.А. Мария Сибилла Мериан. — Л.: Наука, 1980. – Стр. 52-55

Источник: https://livrezon.ru/baza/notes/68/

Мария Сибилла Мериан. Подарившая миру бабочку

Ее история так же невероятна, как история бабочки. Сначала невзрачная гусеница, потом — великолепная крылатая красавица, и наконец — тот самый знаменитый взмах крыльев, который способен изменить историю цивилизации.

Мария Сибилла Мериан, одна из самых знаменитых женщин эпохи Реформации, настоящее откровение рубежа 17-18 веков, подарившая человечеству удивительный мир.

Портрет работы Георга Гзеля (зятя Марии Сибиллы)

Ее отец был знаменитым на всю Европу гравером, державшим великолепную мастерскую и типографию (позже Марию Сибиллу воспитывал и учил рисовать девочку отчим, голландский художник Я. Марель), а мать — крепкой предпринимательницей, открывшей при доме небольшую шелковую фабрику.

С детства маленькая Мария Сибилла, помогая матери, сортировала по бумажным кулечкам гусениц шелкопряда, следила за развитием маленьких шелковых работников, зарисовывала их в альбомы, даже пыталась гравировать.

Особенная чуткость к красоте и незаурядная коммерческая жилка — этих двух слагаемых было достаточно для того, чтобы первое же взрослое дело Марии Сибиллы сделало ее известной на всю округу.

Она изобрела особенную несмываемую краску для тканей и ткала на маленькой фабричке удивительные столовые наборы скатертей и салфеток: цветы, листья, бабочки, дрожащие на тонком полотне.

Чтобы их мог воспроизвести любой желающий (поистине, настоящий талант безгранично щедр!), Мария издала в отцовской типографии целый альбом с собственными иллюстрациями — флориегиум под названием «Книга цветов».

Внимание: на дворе стоял 1677 год. А это было совсем не то время, когда женщины решались на такие поступки.

Титульный лист третьей части “Новой книги цветов” (Издание 1683 г.)

Обратите внимание

Но Мария Сибилла жила как будто вне времени. Она росла в художественной среде: художниками были ее отец, отчим, братья…

Ее очень интересовала живая природа — причем не только как предмет эстетического поклонения, но и как объект самого пристального изучения.

Читайте также  Как есть не надо

Поэтому она изучала и тщательно фиксировала в дневниках развитие личинок мух, пауков и стрекоз, препарировала мертвых птиц, зарисовывала насекомых и, в конце концов, совершила исследовательское путешествие в Суринам — ее бережно собранная коллекция суринамских насекомых вплоть до 20 века оставалась самой подробной и научно систематизированной!

Французский ученый Р. Реомюр отмечал:

«Госпожу Мериан призвала в Суринам поистине героическая любовь к насекомым; это было целое событие — женщина пересекла моря, чтобы рисовать американских насекомых, после того, как она изобразила большое число европейских: вернулась она оттуда с таблицами, запечатлевшими внушительное количество великолепных видов бабочек и гусениц, которые были превосходно гравированы».

Цветение банана

Источник: https://izuminki.com/mariya-sibilla-merian-podarivshaya-miru-babochku

Мария Сибилла Мериан — Женщины

«Мария Сибилла Мериан»

(1647-1717)

Немецкая художница, натуралист, гравер и издатель. Совершила путешествие в Суринам (1699-1701). Первооткрывательница мира насекомых Южной Америки («Метаморфозы суринамских насекомых», 1705). Ценнейшую часть изданий, коллекций и акварелей Мериан приобрёл Пётр I для музеев и библиотек России.

Из XVII века до современников дошло немало имён блестящих женщин — любовниц королей, сластолюбивых властительниц, красавиц, покорявших сердца умнейших «мужей», но имя нашей героини, по непонятным причинам, скромно пребывает в тени ярких имён её современниц, более удачливых в посмертной славе. А ведь это совершенно несправедливо.

Мария Сибилла, конечно, не вершила судьбы Европы и не отличалась искусством в постели начинать войны и заключать перемирия, однако её жизнь насыщена многими необычайными приключениями и весьма авантюрными поступками, а наследие Мериан — гораздо значительнее для культуры человечества, чем «эпохальное» для своего времени решение какой-нибудь правительницы.

Её имя знали и чтили коллекционеры и садоводы, художники и книгоиздатели, путешественники и учёные. Мария Сибилла была одной из первых женщин, дерзнувших посвятить себя научной деятельности, а из наук — избрать ту, которую многие презирали.

Всю жизнь она изучала «омерзительных тварей» (как тогда называли насекомых), стремясь познать их и облагородить своим искусством. Ей принадлежала заслуга детального красочного изображения и популяризации явления метаморфоза насекомых.

Она, пожалуй, впервые сумела соединить высокое искусство с целями биологической науки, заставить их послужить друг другу.

Три страны считают Мериан своей соотечественницей: она была дочерью голландки, училась у художников утрехтской школы и провела в Нидерландах двадцать пять лет жизни. Швейцарские искусствоведы и историки, не сомневаясь, называют её своей художницей: ведь её отец — выходец из Швейцарии.

«Мария Сибилла Мериан»

Но родилась Мария Сибилла в немецком городе Франкфурте-на-Майне, за два года до смерти отца, который скончался в весьма почтенном возрасте, оставив после себя многочисленное потомство от двух браков и славу одного из лучших книгоиздателей и граверов Германии.

Каких только книг с собственными иллюстрациями не выпустил в свет Маттеус Мериан! Это и гравюры на исторические и библейские темы, и объёмные фолианты с картами вновь открытых земель, и ботанические энциклопедии, и любимые Маттеусом архитектурные своды.

Важно

До сего времени старинные тома со знаменитым «мериановым аистом» — эмблемой издательства — представляют собой непреходящую художественную и культурную ценность.

Фактически воспитанием и образованием Марии Сибиллы занимался второй муж матери — голландский художник Марель, который, впрочем, первым заметил талант своей падчерицы и стал учить её рисованию.

Нидерланды середины XVII века с ума сходили по всему, что касалось цветов; луковицы редких тюльпанов ценились так же высоко, как чистые бриллианты, мастерицы самых лучших фамилий соревновались в вышивании композиций по флористике, а у художников в чести были цветочные натюрморты.

Отчим Марии Сибиллы слыл в Германии едва ли не лучшим представителем «заморского» увлечения «цветочными картинками», и потому неудивительно, что наша героиня весьма успешно овладевала мастерством писания красочных букетов.

В доме, где подрастала Мериан, не знали беспорядка и суматохи. Педантичная мать Марии Сибиллы приучала дочерей к труду и рациональному ведению хозяйства.

Ни о какой творческой богеме в их среде и не слышали, а художники того времени больше чувствовали себя мастеровыми и экспериментаторами, чем «гениальными творцами».

Читайте также:  Панические атаки. что о них нужно знать?

Иоганна Сибилла, мать Мериан, устроила небольшую мастерскую по производству шелка. Это несколько экзотическое для европейца занятие нашло горячую поддержку всей семьи.

«Мария Сибилла Мериан»

В саду были высажены шёлковые деревья, а в просторном закрытом помещении содержались черви. Иоганна Сибилла поручила своей старшей дочери доставлять «шёлковым» питомцам корм и сортировать их при помощи бумажных кульков.

Совет

Возможно, любая другая девочка с ужасом выполняла бы эти обязанности, но только не Мария Сибилла.

Она уже имела дело с препарированными бабочками, тщательно перерисовывая причудливые извивы их окраски, и знакомство с миром насекомых живо увлекло её воображение.

Семнадцатилетняя Мериан вышла замуж за ученика отчима — Иоганна Андреаса Графа, который в пору «жениховства» казался талантливым и подающим надежды живописцем — сам император Леопольд I счёл возможным заказать молодому художнику свой парадный портрет, — однако в семейной жизни обнаружил полную непрактичность, которая постепенно разрушила все его юношеские амбиции.

По переезде в Нюрнберг, родной город Графа, несмотря на оставленные в наследство типографию и мастерскую, Мария Сибилла почувствовала, что тиски материальных затруднений все теснее сжимаются на «горле» их семьи. Обстоятельства вынудили юную мать семейства (Мериан имела уже дочь) взять на себя заботу о добывании средств к существованию.

Тут ей и пригодились экзотические таланты и коммерческая смётка.

В нюрнбергский период Мериан создаёт невыгорающие и водостойкие красители и в своей мастерской принимается расписывать скатерти.

Украшенные модными в то время мотивами — цветами, птицами, травами, деревьями — изделия Марии Сибиллы прекрасно смотрелись с обеих сторон ткани и благодаря фантастическим свойствам красок не смывались при стирке и не выгорали на солнце.

В городе Мериан стала самым престижным мастером художественно-прикладных работ: дамы охотно демонстрировали скатерти её кисти, и считалось приличным заказать роспись в мастерской Марии Сибиллы.

Любая другая особа, достигнув таких значительных успехов, удовлетворилась бы этим и продолжила бы идти по проторённой дороге, но Мериан одолевала жажда чего-то большего.

«Мария Сибилла Мериан»

Обратите внимание

Просьбы жительниц Нюрнберга научить их искусству вышивания навели нашу героиню на мысль, вполне естественную для неё — дочери потомственных издателей и граверов — выпустить пособие цветочных узоров, так называемый флориегиум.

Так появилась первая «Книга цветов» с раскрашенными ручным способом гравюрами чудесных цветов. Оглушительный успех этой работы побудил художницу продолжить издание, и исполнению этого решения не помешало даже рождение второй дочери в 1678 году — Доротеи Марии.

Спустя много лет великий Гёте назвал Мериан одной из самых крупных голландских флористов.

Одновременно у Марии Сибиллы формировались склонности натуралиста-наблюдателя. «Цветочки» занимали Мериан постольку, поскольку они приносили весомый финансовый доход, но тайной страстью молодой женщины стали насекомые.

Возможно, флюиды Нового времени с его неожиданно пробудившимся интересом к живой природе проникли в душу Мериан, возможно, тут подействовало нечто, что попросту зовётся «даром», но Мария Сибилла, имевшая лишь традиционно женское домашнее образование, постепенно становилась заправским учёным-энтомологом.

В саду Мериан собирала гусениц и приносила их в дом для наблюдений, а однажды она взяла в дом мёртвую мышь, чтобы изучать червей и личинок в её тушке. В своём дневнике она записала: «Однажды в Нюрнберге мне принесли трех молодых жаворонков, которых я умертвила.

Через три часа, когда я стала их потрошить, я нашла в них семнадцать толстых личинок. У них не было ног. На другой день они превратились в коричневые яйца. 26-го августа из них вышло много синих и зелёных мух. Мне очень трудно было их поймать. Я поймала только пять, остальные улетели».

Согласитесь, что только научный азарт может заставить женщину стать столь небрезгливой.

В 1674 году Мериан приступает к систематическому исследованию насекомых.

«Мария Сибилла Мериан»

Она независимо от крупнейшего учёного-натуралиста Сваммердама приходит к идее метаморфоза. С удивлением Мария Сибилла открывает, что все в мире — и растения, и животные, и человек — подвержены неожиданным превращениям. Она начинает готовить новую работу — «Книгу о гусеницах». Задача Мериан была грандиозной.

Часами художница наблюдала изменения, происходившие в ящике с гусеницами, и спешила зарисовать их. Не следует забывать, что в XVII веке многие бабочки не только не имели названий, но никто не знал, какая из них развивается из той или иной гусеницы и каким растением питается.

Мериан, используя свой живописный талант, фиксировала словно на фотографическую плёнку все перипетии жизни гусениц, что являлось уникальным для Нового времени.

Важно

Из этого кропотливого труда и родилась книга, получившая длинное название: «Удивительное превращение гусениц и необычное питание цветами прилежно исследовала, кратко описала, зарисовала с натуры, гравировала и издала Мария Сибилла Граф».

Издав «Книгу о гусеницах», наша героиня проявила незаурядное мужество и самостоятельность.

Конечно, ей не грозила инквизиция или остракизм, но суеверные современники считали занятия, которыми увлекалась Мериан, не просто низменными, но греховными и опасными для души.

Даже по прошествии шестидесяти лет после появления книги художника, продолжившего дело Марии Сибиллы, мужчину — заметьте! — друзья убеждали «не заниматься этими ужасными существами, несомненно созданными дьяволом».

Мериан попыталась защититься от невежества обывателя предисловием, в котором уничижительно просила не упрекать её, скромную домохозяйку, за соблазны. На всякий случай она украсила обе части книги вдохновенными стихотворениями Х.

Арнольда, больше похожими на духовные гимны, надеясь, что мироощущение самой Мериан станет понятнее читателю.

Земное бытие бренно, человек ничтожен перед всесильным Абсолютом, он всего лишь червь, подверженный смерти, но в круговороте природы, в постоянном превращении, рождении к новой жизни — вечность и красота Бога.

Дочери подросли, Мериан становилась все равнодушнее и равнодушнее к семейным радостям, развлечениям и удовольствиям.

«Мария Сибилла Мериан»

Совет

Между супругами Граф наступило отчуждение. Обычная история: мужчине не нравится самостоятельность жены, не хочется чувствовать себя на вторых ролях. Уже современники заметили, что в книгах Мериан рисунки, выполненные её мужем, менее выразительны, чем её собственные. Какому же человеку захочется, чтобы его сравнивали подобным образом?..

Все чаще взоры Мериан обращаются в Голландию, где обосновываются изгнанные из других краёв еретики, учёные, философы, да и просто бунтари. Познав вкус свободной мысли, наша героиня стремится найти единомышленников и перестать тратить свою жизнь на обыденную суету.

В 1685 году Мериан вместе с дочерьми решает поселиться в лабадистской общине — одной из многочисленных сект, порождённых Реформацией.

Как бы ни отличались взгляды одного проповедника от другого, режим подобных организаций всегда схож — проникновенные молитвы, упорная работа в обширном хозяйстве и возможность погружения в себя. Мериан использовала пребывание в замке Валта на западе Нидерландов для углубления своего образования.

Она ничего не издала за пятилетний период пребывания у лабадистов, но зато получила редкую возможность подумать, оценить своё место в этом мире, понять свой путь. И, конечно, она по-прежнему рисовала, фиксировала на бумаге своим тончайшим карандашом занимательные сюжеты природы.

Через год после отъезда жены в Валту приехал Граф. Он предложил Марии Сибилле вернуться в семью, даже согласился, на крайний случай, вступить в общину, но получил отказ и вынужден был вернуться в Нюрнберг.

Эта неудачная попытка примирения вылилась в окончательный разрыв между супругами. Отныне наша героиня все свои работы стала подписывать девичьей фамилией, посчитав, как видно, что и перед Богом брак их разрушен.

Как во всякой замкнутой секте, вскоре в общине начались финансовые неурядицы, склоки и борьба за власть.

«Мария Сибилла Мериан»

Обратите внимание

Мериан в этой «мышиной возне» не участвовала, но ей наскучила размеренная жизнь, идеи лабадистов больше не казались столь чистыми и возвышенными, как поначалу.

Мария Сибилла не порвала с бывшими единомышленниками, она просто ушла в мир, сохранив за собой право общения с сектой.

Мериан настолько плавно и бесконфликтно удалось избегнуть претензий, что проповедник лабадистов сделал исключение из правил: ей вернули часть её имущества, она смогла увезти в Амстердам гравировальные доски и этюды.

Мысль о поездке в Южную Америку овладела Мериан, по-видимому, ещё в замке Валта. Лабадистам покровительствовал губернатор Суринама — крупнейшей нидерландской колонии.

Не раз Мария Сибилла с завистью естествоиспытателя разглядывала коллекции необычных бабочек, привезённых с далёкого континента. Но решиться на путешествие оказалось не так уж просто. В море было отнюдь не безопасно — помимо штормов, кораблям грозили пираты.

На одних только Малых Антильских островах нашли пристанище до тридцати тысяч разбойников.

К сожалению, о Мериан-путешественнице известно очень мало. Поездка в Новый Свет поставила нашу героиню в ряд с выдающимися и отважными первопроходцами её эпохи. Даже сегодня её дерзкое предприятие представляется подвигом, особенно если учесть «комфортабельность» судна XVII века и то, что Мериан было уже за пятьдесят.

Путешествие в Южную Америку оказалось весьма плодотворным с научной точки зрения. Мария Сибилла вместе с дочерью поселилась на самом опасном берегу, в верховьях реки Суринам.

Белым колонистам постоянно угрожали так называемые мароны — нефы, бежавшие с плантаций и селившиеся по берегам рек.

Важно

К тому же климат Суринама — влажный и жаркий — делал пребывание европейцев на материке крайне затруднительным.

Но Мериан, казалось, не замечала проблем. Её ошеломило обилие насекомых.

Уже в день своего приезда она расставила по всему дому ящики. Индейцы, прослышав про странную особу, каждое утро толпились у её дверей, зная, что она скупает пойманных животных. Из мешков и сумок местные жители извлекали змей. Цена зависела от длины. Индеанки приносили гусениц, уверяя каждый раз, что «из этого червяка вырастет красивое насекомое».

За два года пребывания в Суринаме Мария Сибилла собрала бесценную по богатству коллекцию насекомых, гусениц, бабочек. Её работа долгое время являлась наиболее полным этимологическим обозрением по Южной Америке.

Умерла Мериан в Амстердаме, разбитая параличом. Но её дело ещё долгое время продолжали дочери, горячо любившие свою мать и ставшие для неё единомышленниками.

Младшая Доротея Мария после смерти Мериан по приглашению императора Петра I переехала жить в строившийся Петербург. Видно, и в потомках ещё долгое время играли авантюрные «гены» матери.

Доротея Мария привезла в Россию некоторые книги Мериан и её бесценные коллекции, многие из которых, к сожалению, погибли.

Гравюры Мериан по точности и красоте зарисовок и по сей день не знают себе равных в этимологической литературе.

Источник: http://the100.ru/womens/mariya-sibilla-merian.html

Мария Сибилла Мериан и её волшебные акварели. | Волшебная сила искусства

В архиве Академиии наук в Санкт-Петербурге хранятся удивительные акварели, до сих пор привлекающие внимание не только историков искусства, но и ботаников и энтомологов.

Имя и труды Марии Сибиллы Мериан (1647-1717) известны в Европе, Японии, Америке, причем интерес к ее биографии и творчеству всё возрастает.

В Европе в последние годы организуются выставки, посвященные творчеству Марии Сибиллы, ее книги переиздаются.

Совет

        Жизнь этой удивительной женщины была на редкость беспокойна. Она меняла города и страны, сама зарабатывала себе на хлеб (это в семнадцатом-то веке!) и растила двух дочерей. Но поразительнее всего то, что, несмотря ни на какие бытовые трудности, Мария Сибилла Мериан никогда надолго не оставляла своего любимого занятия, довольно необычного для женщины того времени.

        Она вела неустанные наблюдения за «чудесными», как тогда считали, превращениями насекомых. Гусеницы становились куколками, потом появлялись бабочки, а Мария Сибилла тщательно зарисовывала и скурупулезно описывала каждую стадию.

       В результате она издала несколько великолепно проиллюстрированных книг, которые сделали ее знаменитой. Сейчас лучшие библиотеки мира гордятся, если в их фондах есть хотя бы один редкий экземпляр какого-нибудь издания этой замечательной художницы и исследовательницы

Портрет работы Георга Гзеля (зятя Марии Сибиллы)

     Мария Сибилла Мериан была дочерью швейцарского гравёра Маттеуса Мериана Старшего, работавшего в Германии, и его второй жены Сибиллы Хайн.

      В своих произведениях оставила нам совершенные изображения цветов, фруктов и животных. Работала также как книжный иллюстратор.

После обучения живописи игравюре у мастеров «цветочных» натюрмортов Якоба Марелла и Абрахама Миньона жила и рисовала вместе со своим мужем, немецким художником Иоганном Андреасом Графом в Нюрнберге и Амстердаме.

Читайте также:  Фантастика «прометей». если вдруг болит живот, значит, кто-то в нем живет?

 Но семейная жизнь Марии Сибиллы не сложилась. Фактически муж и жена расстались в 1686 г., когда Мария Сибилла стояла на пороге сорокалетия.

     Мериан, вернувшая себе имя отца, вступила в секту лабадистов и поселилась вместе с матерью и двумя дочерьми в замке Валта в Западной Фрисландии, а спустя пять лет переехала в Амстердам. В1699 г. художница со своей дочерью Доротеей Марией поехала в Суринам, где провела два года.

Французский ученый Р. Реомюр отмечал:

«Госпожу Мериан призвала в Суринам поистине героическая любовь к насекомым; это было целое событие — женщина пересекла моря, чтобы рисовать американских насекомых, после того, как она изобразила большое число европейских: вернулась она оттуда с таблицами, запечатлевшими внушительное количество великолепных видов бабочек и гусениц, которые были превосходно гравированы».

Обратите внимание

Мария Сибилла Мериан — художник и исследователь, запечатлевшая в своих акварелях поразительный мир животных и растений, была уникальным иллюстратором. Она обладала не только большим художественным талантом, но и вникала в сущность изображаемого. Важную роль при этом играла не только точность фиксации объекта, но и подбор красок.

       Для своих произведений художница чаще всего использовала тонкий пергамент «charta non nata» («неродившаяся кожа»). Она грунтовала его белым цветом, чтобы поверхность получилась нежной и гладкой. Чаще всего Мериан использовала акварель и гуашь. Поражает то, что спустя триста лет краски выглядят так свежо, как будто художница только что отложила в сторону кисть…

       Петербургская коллекция сохранившихся акварелей Марии Сибиллы — одна из самых больших в мире.

К тому же с Санкт-Петербургом связана и значительная часть жизни ее дочери Доротеи Марии Гзель: она и ее муж Георг Гзель в 1717 г. были приняты на русскую службу.

Помимо занятий живописью, они занимались оформлением экспозиций Кунсткамеры, а впоследствии преподавали рисунок и живопись в созданной Академии наук.

        В 1705 году большой том, который назывался «Метаморфозы суринамских насекомых, нарисованные с натуры и в натуральную величину и описанные Марией Сибиллой Мериан», вышел в свет в Амстердаме. В книге было 60 гравюр. В части тиража гравюры были раскрашены от руки самой Марией Сибиллой и ее дочерьми. Художница посвятила книгу «Всем ревностным и прилежным наблюдателям природы».

       В последовавшие годы Мария Сибилла Мериан продолжала рисовать растения и насекомых, сделала целую серию изображений европейских птиц, подготовила второе издание двух первых частей «Книги о гусеницах». Была задумана третья часть, но закончить работу над ней художница не успела.

       В 1715 году ее разбил паралич, а 13 января 1717 года она умерла. Третья часть «Книги о гусеницах» была закончена младшей дочерью Марии Сибиллы Доротеей Марией.

Важно

        Так случилось, что совсем незадолго до смерти художницы о ее работах узнал бывший в то время в Амстердаме Петр Первый.

Ее акварели ему так понравились, что после смерти художницы он велел приобрести значительную их часть и привез с собой в Петербург.

Личный врач Петра Первого Роберт Арескин купил на свои деньги и тоже привез в Петербург научный дневник или “Studienbuch” художницы. Эти сокровища и по сей день хранятся в академических собраниях Петербурга.

Источники: Открытые сайты интернета.

Источник: http://maxpark.com/community/2962/content/1880587

Книга 100 великих женщин. Содержание — МАРИЯ СИБИЛЛА МЕРИАН

Феодосия Прокопьевна, будучи близкой подругой жены царя, имела сильное на неё влияние.

Мария Ильинична, конечно, не противилась мужниным реформам церкви, но душою всё-таки сочувствовала обрядам своих родителей и прислушивалась к нашептываниям Морозовой.

Алексею Михайловичу вряд ли это могло понравиться, но царь, любивший жену, не допускал выпадов против боярыни, хотя последняя становилась всё более нетерпимой по отношению к нововведениям и открыто поддерживала врагов государя.

В 1669 году царица умерла. Два года ещё Алексей Михайлович опасался трогать непокорную боярыню. Видимо, сказывалась печаль по безвременно ушедшей жене, но больше всего боялся царь возмущений старинных боярских родов, которые могли бы усмотреть в посягательстве на Морозову прецедент расправы с высокопоставленными семьями.

Тем временем Феодосия Прокопьевна приняла постриг и стала именоваться инокиней Феодорой, что, конечно, усилило её фанатизм и «стояние за веру».

И когда в 1671 году утешившийся, наконец, царь играл свадьбу с Натальей Кирилловной Нарышкиной, боярыня Морозова во дворец явиться не пожелала, сославшись на болезнь, что Алексей Михайлович счёл оскорблением и пренебрежением.

Вот тут-то царь припомнил Феодосии Прокопьевне все былые обиды; сказалось, видимо, и то, что самодержец, как простой смертный, недолюбливал подругу любимой жены и, как всякий мужчина, ревновал к ней. Алексей Михайлович обрушил на непокорную боярыню всю свою деспотическую силу.

Ночью 14 ноября 1671 года Морозова в цепях была препровождена в Чудов монастырь, где её уговаривали причаститься по новому обряду, но старица Феодора ответила твёрдо: «Не причащуся!» После пыток их вдвоём с сестрой отправили подальше от Москвы в Печерский монастырь.

Здесь содержание узниц было относительно сносным. Во всяком случае боярыня имела возможность поддерживать общение со своими друзьями. Её навещали слуги, приносили еду и одежду. Протопоп Аввакум по-прежнему передавал наставления своей духовной дочери.

А она как раз нуждалась в тёплой, сострадательной поддержке — у боярыни умер её единственный, горячо любимый сын.

Совет

Горе увеличивалось ещё и тем, что она не могла с ним проститься, да и каково ей, монахине Феодоре, было узнать, что сына причащали и похоронили по новым «нечестивым» обрядам.

Новый патриарх Питирим Новгородский, сочувствовавший сторонникам Аввакума, обратился к царю с просьбой отпустить Морозову и её сестру.

Кроме соображений гуманности, в этом предложении была и доля политического умысла: заключение твёрдой в своей вере боярыни, её сестры и их подруги Марии Даниловой производило сильное впечатление на русский люд, и их освобождение скорее привлекало бы к новому обряду, чем устрашение. Но царь, нежестокий по своей природе, на этот раз оказался непреклонен.

Снова напрашивается версия, что его жгла какая-то личная обида на Морозову, а может быть, он чувствовал себя неловко перед Феодосией Прокопьевной из-за женитьбы на молодой красавице Нарышкиной и хотел забыть о прошлом. Впрочем, чего гадать?..

Обдумав обстоятельства казни ненавистной Морозовой, Алексей Михайлович решил, что не стоит предавать узниц сожжению на костре, ибо «на миру и смерть красна», а повелел заморить староверок голодом, бросив их в холодную яму Боровского монастыря. Все имущество боярыни Морозовой было конфисковано, братьев её вначале сослали, а потом тоже казнили.

Драматизм последних дней Феодосии Прокопьевны не поддаётся описанию. Бедные женщины, доведённые голодом до отчаяния, просили у тюремщиков хотя бы кусочек хлеба, но получали отказ.

Первой 11 сентября скончалась княгиня Урусова, за ней 1 ноября умерла от истощения Морозова. Перед смертью она нашла в себе силы попросить тюремщика вымыть в реке её рубаху, чтобы по русскому обычаю умереть в чистой сорочке.

Дольше всех, ещё целый месяц, мучалась Мария Данилова.

Великий когда-то род Морозовых перестал существовать.

(1647—1717)

Немецкая художница, натуралист, гравер и издатель. Совершила путешествие в Суринам (1699—1701). Первооткрывательница мира насекомых Южной Америки («Метаморфозы суринамских насекомых», 1705). Ценнейшую часть изданий, коллекций и акварелей Мериан приобрёл Пётр I для музеев и библиотек России.

Из XVII века до современников дошло немало имён блестящих женщин — любовниц королей, сластолюбивых властительниц, красавиц, покорявших сердца умнейших «мужей», но имя нашей героини, по непонятным причинам, скромно пребывает в тени ярких имён её современниц, более удачливых в посмертной славе. А ведь это совершенно несправедливо.

Обратите внимание

Мария Сибилла, конечно, не вершила судьбы Европы и не отличалась искусством в постели начинать войны и заключать перемирия, однако её жизнь насыщена многими необычайными приключениями и весьма авантюрными поступками, а наследие Мериан — гораздо значительнее для культуры человечества, чем «эпохальное» для своего времени решение какой-нибудь правительницы.

Её имя знали и чтили коллекционеры и садоводы, художники и книгоиздатели, путешественники и учёные. Мария Сибилла была одной из первых женщин, дерзнувших посвятить себя научной деятельности, а из наук — избрать ту, которую многие презирали.

Всю жизнь она изучала «омерзительных тварей» (как тогда называли насекомых), стремясь познать их и облагородить своим искусством. Ей принадлежала заслуга детального красочного изображения и популяризации явления метаморфоза насекомых.

Она, пожалуй, впервые сумела соединить высокое искусство с целями биологической науки, заставить их послужить друг другу.

Три страны считают Мериан своей соотечественницей: она была дочерью голландки, училась у художников утрехтской школы и провела в Нидерландах двадцать пять лет жизни. Швейцарские искусствоведы и историки, не сомневаясь, называют её своей художницей: ведь её отец — выходец из Швейцарии.

Но родилась Мария Сибилла в немецком городе Франкфурте-на-Майне, за два года до смерти отца, который скончался в весьма почтенном возрасте, оставив после себя многочисленное потомство от двух браков и славу одного из лучших книгоиздателей и граверов Германии.

Каких только книг с собственными иллюстрациями не выпустил в свет Маттеус Мериан! Это и гравюры на исторические и библейские темы, и объёмные фолианты с картами вновь открытых земель, и ботанические энциклопедии, и любимые Маттеусом архитектурные своды.

До сего времени старинные тома со знаменитым «мериановым аистом» — эмблемой издательства — представляют собой непреходящую художественную и культурную ценность.

Фактически воспитанием и образованием Марии Сибиллы занимался второй муж матери — голландский художник Марель, который, впрочем, первым заметил талант своей падчерицы и стал учить её рисованию.

Нидерланды середины XVII века с ума сходили по всему, что касалось цветов; луковицы редких тюльпанов ценились так же высоко, как чистые бриллианты, мастерицы самых лучших фамилий соревновались в вышивании композиций по флористике, а у художников в чести были цветочные натюрморты.

Отчим Марии Сибиллы слыл в Германии едва ли не лучшим представителем «заморского» увлечения «цветочными картинками», и потому неудивительно, что наша героиня весьма успешно овладевала мастерством писания красочных букетов.

Важно

В доме, где подрастала Мериан, не знали беспорядка и суматохи. Педантичная мать Марии Сибиллы приучала дочерей к труду и рациональному ведению хозяйства. Ни о какой творческой богеме в их среде и не слышали, а художники того времени больше чувствовали себя мастеровыми и экспериментаторами, чем «гениальными творцами».

Иоганна Сибилла, мать Мериан, устроила небольшую мастерскую по производству шелка. Это несколько экзотическое для европейца занятие нашло горячую поддержку всей семьи. В саду были высажены шёлковые деревья, а в просторном закрытом помещении содержались черви.

Иоганна Сибилла поручила своей старшей дочери доставлять «шёлковым» питомцам корм и сортировать их при помощи бумажных кульков. Возможно, любая другая девочка с ужасом выполняла бы эти обязанности, но только не Мария Сибилла.

Она уже имела дело с препарированными бабочками, тщательно перерисовывая причудливые извивы их окраски, и знакомство с миром насекомых живо увлекло её воображение.

20

Источник: https://www.booklot.org/genre/nauchnoobrazovatelnaya/prochaya-nauchnaya-literatura/book/100-velikih-jenschin/content/878916-mariya-sibilla-merian/

О цветах, гусеницах и призвании

Юлия Потемкина

Я хочу поделиться биографией одной удивительной женщины, жившей триста с лишним лет назад. Ее жизнь — очень яркий пример того, каких вершин можно достичь, просто следуя своему Призванию.

Заранее предупреждаю, что эта история не включена в книгу Кена Робинсона, но ведь невозможно включить туда всех таких людей.

Мария Сибилла Мериан ломает все представления о дамах семнадцатого века.

Эта поразительно самостоятельная и талантливая женщина решительно меняла места проживания, сама зарабатывала тем, что теперь назвали бы дизайном текстиля, а также тем, что сейчас именуют воркшопами, одна растила двух дочерей, ни на секунду не прекращая при этом самых настоящих научных наблюдений за насекомыми, делала тысячи записей и зарисовок, издавала книги…

Читайте также:  Премия «оскар». кто сказал, что она главная?

Очень трудно рассказать о Марии Сибилле Мериан кратко, и, пожалуй, такой выдающийся человек заслуживает длинного рассказа. Итак…

Мария Сибилла Мериан в молодости. Источник

Детство

Мария Сибилла родилась в 1647 году во Франкфурте-на-Майне. Ее отец, Маттеус Мериан, был известным рисовальщиком и гравером, а также занимался книгоиздательством; от него девочка унаследовала художественные способности. Мать, Иоганна Сибилла, происходила из семьи протестантского проповедника, была чрезвычайно хозяйственна и просто помешана на порядке.

Отец Марии Сибиллы умер, когда ей было всего три года.

Наверное, дар девочки пропал бы, но, к счастью, второй муж ее матери, Якоб Марель, тоже был профессиональным художником, учеником голландских мастеров Утрехтской «цветочной» школы.

Якоб заметил склонность малышки к рисованию и стал помогать ей постигать основы мастерства: рисунок, акварель, живопись маслом, а со временем и гравирование по меди.

Совет

Мать была недовольна: разве можно так воспитывать девочку? И поставила условие: занятия не должны мешать дочери работать по хозяйству.

Это лишило Марию Сибиллу возможности просто играть, но она умудрялась и в рутине находить возможность творчества: так, вышивку, которую мать считала воспитательным занятием (и которая была ее источником дохода), Мария Сибилла ощущала как разновидность живописи и сама придумывала рисунки.

Вскоре практичная Иоганна Сибилла решила завести шелковичное хозяйство, чтобы экономить на шелке. К гусеницам, естественно, она приставила Марию Сибиллу. В ее обязанности входило следить за тем, чтобы листья шелковицы всегда были свежими, ловить вылетевших бабочек, сортировать коконы…

И эта новая обязанность сделала из девочки исследователя-энтомолога. Мария Сибилла начала вести дневник наблюдений. Ей было тринадцать, когда появилась первая запись, а к ней — рисунок.

Далее интерес к насекомым пошел по нарастающей.

И мать снова была недовольна: скоро замуж, а дочь все только рисует, и ладно бы только цветы! Теперь ее альбомы полны сотнями тщательно выписанных «омерзительных тварей», как называли тогда насекомых. Что же будет дальше?

Замужество

В семнадцать лет Марии Сибилле сделал предложение ученик Якоба Мареля Иоганна -Андреас Граф. И она ответила согласием, хотя прекрасно понимала, что доходы художника непостоянны.

Мужу и в самом деле не особенно везло с заказами. Когда у четы родилась дочь, с деньгами стало совсем плохо. И даже после переезда в Нюрнберг, родной город Андреаса, где у него была маленькая типография, оставшаяся от отца, доходов не прибавилось.

Что ж, Марии Сибилле было не привыкать к работе. Она стала брать заказы на вышивку. Затем придумала невыгорающие водостойкие красители, которые прекрасно смотрелись с обеих сторон ткани, и стала расписывать скатерти — это было намного быстрее, чем вышивать. Ее работы были столь замечательны, что к ней стали обращаться с просьбами об обучении, и вскоре она уже жила преподаванием.

Дальше у нее возникла идея сделать альбом «Книга цветов», в котором были бы собраны ее рисунки-образцы, и продавать его вышивальщицам.

Обратите внимание

Чтобы получить доход поскорее, Мария Сибилла решила сделать три выпуска альбома, с двенадцатью цветными образцами каждый. Первая часть «Книги цветов» вышла в Нюрнберге в 1675 году.

Тираж был с большим успехом распродан, материальное положение семьи значительно улучшилось.

При этом Мария Сибилла продолжала собирать насекомых, вести наблюдения, зарисовывать, записывать. В то время как другие дамы падали при виде мертвой мыши в обморок, Мария Сибилла могла забрать ее домой, чтобы изучить, какие именно мухи выведутся из личинок, населяющих трупик.

После успеха «Книги цветов» она решила издать свою первую книгу о насекомых. Часами художница наблюдала изменения в ящике с гусеницами и спешила зарисовать их.

Заметим, что в XVII веке номенклатуры насекомых еще не было, многие бабочки не только не имели названий, но никто не знал, какая из них из какой гусеницы развивается и каким растением питается. А Мериан с фотографической точностью фиксировала все их метаморфозы.

В итоге появилась книга, получившая длинное, на тогдашний манер, название: «Удивительное превращение гусениц и необычное питание цветами прилежно исследовала, кратко описала, зарисовала с натуры, гравировала и издала Мария Сибилла Граф». За время ее подготовки она успела выносить и родить вторую дочь.

Источник.

Развод

В 1685 году брак Марии Сибиллы Мериан и Андреаса Графа распался: муж в этой паре явно проигрывал, его картины не пользовались таким спросом, как творения жены, и это сильно его задевало.

Мария Сибилла решила покинуть Германию и вместе с дочерьми и старой уже матерью поселиться в Западной Фрисландии, на территории современной Голландии.

Важно

Туда, в замок Валта, ее приглашала религиозная лабадистская община на очень соблазнительных условиях: никаких сельскохозяйственных работ, обязательных для других жителей замка, только  живопись, гравировка и полная свобода исследований.

Все заботы о пропитании ее, ее матери и дочерей община брала на себя. Предложение было принято (еще бы!). Через год муж попытался примириться, но был отвергнут. С тех пор Мария Сибилла стала снова подписывать свои работы девичьей фамилией.

Мериан провела в Западной Фрисландии пять лет на предложенных условиях, сделала более 40 великолепных акварелей, на которых были изображены пряные и лекарственные растения, найденные в округе.

Но безмятежная жизнь подтачивалась новой мечтой: в замке были коллекции насекомых, раковин, засушенных растений и плодов, привезенных из голландской колонии Суринам в Южной Америке, и удивительная тропическая флора и фауна не давала ей покоя.

Однако, пока на руках были дочери и старуха мать, о путешествии и думать было нечего. Да и денег в общине она не зарабатывала.

Но вот умерла мать, и Мария Сибилла ушла из общины. И сделала это так бесконфликтно, что для нее было сделано исключение из правил: ей вернули часть имущества, она смогла увезти гравировальные доски и этюды.

С дочерьми она переехала в 1691 году в Амстердам. И снова успех! Ее цветочные акварели с тщательно выписанными насекомыми вызвали всеобщий восторг у светских дам. Снова к ней потянулись желающие брать уроки рисования.

Повторялась история нюрнбергского триумфа.

Суринам

И вот наконец Мария Сибилла выдала замуж старшую дочь и осознала, что еще немного — и ее мечта о Южной Америке станет несбыточной. Ей уже пятьдесят два, и кто знает, что будет дальше.

В июне 1699 года она вместе с младшей дочерью Доротеей Марией, которой только-только исполнился двадцать один год, отплыла в Суринам, имея в багаже массу коробок, банок, ящиков и корзин для упаковки «натуралий». Это была настоящая научная экспедиция.

(Вдумайтесь только! Семнадцатый век. Разведенная дама пожилого по тогдашним меркам возраста собралась с банками-склянками за тысячи миль навстречу своей мечте о чудесных бабочках. Никаких самолетов, никаких кондиционеров и санузлов в каюте. Два месяца на борту деревянного парусника.

Ветра, шторма, морская болезнь, слухи о злобных аборигенах и пиратах.

Совет

Но впереди живые цветы и насекомые, которых она видела засушенными в замке Валта пятнадцать лет назад! Спросите себя — есть ли у вас такая мечта, ради которой вы будете готовы на любые приключения, когда вам стукнет полтинник?)

В августе судно пришвартовалось в Парамарибо. Здесь художница с дочерью переждали сезон дождей, а в марте 1700 года отправились в путь вверх по течению реки Суринам, чтобы пожить на плантации среди тропического леса.

Плантация принадлежала общине все тех же лабадистов (как хорошо, что она осталась с ними в добрых отношениях!).

Мария Сибилла совершала регулярные вылазки в сельву: впереди два негра тесаками прокладывали тоннели в зарослях, а она шла за ними, собирая образцы удивительных растений и фантастически ярких насекомых и зарисовывая то, что не удастся взять домой.

Кроме того, приставленный к ней слуга приносил из лесу все, что могло заинтересовать госпожу, а индейцы, прослышав про странную белую даму, каждое утро толпились у ее дверей, зная, что она скупает пойманных животных и насекомых.

В конце июня 1701 года в трюм корабля, шедшего в Голландию, погрузили двадцать больших ящиков с образцами суринамских натуралий.

Конечно, в первую очередь это были тысячи засушенных насекомых и паукообразных (эта коллекция долгое время являлась наиболее полным энтомологическим обозрением по Южной Америке).

Помимо этого Мария Сибилла привезла в Амстердам крокодила, двух анаконд, восемнадцать змей поменьше, одиннадцать ящериц и небольшую черепаху. В честь прибытия корабля по всему городу были развешаны флаги.

Обратите внимание

В 1705 году в Амстердаме вышел в свет большой том, который назывался «Метаморфозы суринамских насекомых, нарисованные с натуры и в натуральную величину и описанные Марией Сибиллой Мериан».

В книге было 60 гравюр. Их можно увидеть здесь.

В последовавшие десять лет Мария Сибилла Мериан продолжала рисовать растения и насекомых, сделала целую серию изображений европейских птиц, подготовила второе издание двух первых частей «Книги о гусеницах».

Была задумана третья часть, но закончить работу над ней художница не успела: в 1715 году ее разбил паралич, а 13 января 1717 года она умерла.

Работа была закончена Доротеей Марией, младшей дочерью Марии Сибиллы, с которой они вместе ездили в Суринам.

Мария Сибилла Мериан в старости. Источник.

Эпилог. Россия

То, что происходило дальше, заслуживает отдельного рассказа. Незадолго до смерти художницы о ее работах узнал бывший в то время в Амстердаме Петр Первый. Он был так впечатлен ими, что после смерти Марии Сибиллы приобрел значительную их часть и привез в Петербург.

Личный врач Петра Первого Роберт Арескин купил на свои деньги и тоже привез в Россию научный дневник (Studienbuch) художницы. А ее младшая дочь, все та же отважная Доротея Мария, с мужем, художником Георгом Гзелем, по приглашению императора Петра I переехали жить в строившийся Петербург и в 1717 г.

были приняты на русскую службу. Георг Гзель расписывал плафоны в Летнем дворце царя, писал портреты современников, картины на религиозные сюжеты для Петропавловского собора и Лютеранской церкви св.

Петра, вместе с женой занимался оформлением экспозиций Кунсткамеры, а после создания Академии наук они вместе обучали рисунку и живописи академических учеников.

***

Важно

Когда я читаю подобные жизнеописания, я вижу, что в жизни нет никаких преград, если развиваете свой талант и не ленитесь. Природный художественный дар (спасибо отцу Марии Сибиллы) мог бы зачахнуть, если бы не обучение (спасибо ее отчиму) и воспитание в труде (спасибо строгой матери).

Во всей ее жизни есть только один элемент случайности, и то относительный: развод и переезд в замок Валта. Если бы не это, Мария Сибилла, возможно, не узнала бы о волшебных кущах Суринама и не предприняла бы такое захватывающее путешествие.

Но наверняка ее неутомимое любопытство и системный подход вывели бы ее на какую-нибудь другую необычайно интересную дорогу.

И еще одна мысль. Дар и Призвание — не одно и то же. У Марии Сибиллы дар был художественный. А Призвание — энтомология.

И поскольку тогда не было фотоаппаратов, как раз этот дар точной иллюстрации был нужнее всего для науки, находившейся на стадии становления.

Вот, собственно, искать себя надо на пересечении своих способностей, своих же интересов и «социального запроса», будь то наука или новое направление бизнеса. Тогда все будет в радость и след твой не затеряется.

В общем, нужно просто верить в себя, в свое Призвание, много работать (делая именно то, что нравится) и смело смотреть вперед и по сторонам, когда в вашей жизни закрывается какая-то дверь. Наверняка в этот момент рядом открывается другая, а за ней сияет вершина вашей мечты.

Кстати, обложка нового издания книги «Призвание» примерно иллюстрирует эту идею — в представлении Яны Франк ощущение своего Призвания выглядит вот так:

Источник: https://blog.mann-ivanov-ferber.ru/2010/07/22/prizvanie-marii-sibilly-merian/

Ссылка на основную публикацию