Что демонстрирует выставка «экспрессионизм в русском искусстве» в корпусе бенуа?

Субъективная история в искусстве заполнила Корпус Бенуа

Людмила Леусская

В залах Корпуса Бенуа Русский музей показал выставку «Экспрессионизм в русском искусстве». Ее надо смотреть хотя бы потому, что так много интересных вещей в подобном сочетании вряд ли придется увидеть когда-нибудь еще.

«Портрет Всеволода Мейерхольда» — самое известное произведение Бориса Григорьева — легко причислить к экспрессионизму. ФОТО Александра ДРОЗДОВА

Там есть произведения известные, любимые, знакомые по выставкам и постоянной экспозиции и те, что предстали перед публикой впервые.

По сути, в залах все самое интересное, что происходило в отечественном искусстве в первые три десятилетия прошлого века.

Это время, когда страна многое перенесла — война, революция, слом устоев, предчувствие неминуемой катастрофы. Все это не могло не отразиться в работах художников.

Обратите внимание

С точки зрения организаторов, у этой выставки особая роль. Она продолжает монографическую серию, способную показать, что при всех национальных особенностях русское искусство развивалось по тем же законам, что и мировое.

Как вспоминает заместитель директора Русского музея Евгения Петрова, когда 20 — 25 лет назад музей стал вывозить выставки за границу, оказалось, что там плохо знают наше искусство. Задача — ввести его в контекст мирового.

Публика уже видела выставки символизма, импрессионизма и неоклассицизма в русском искусстве. Дошла очередь и до экспрессионизма.

— У российского экспрессионизма нет строгих временных рамок, как, допустим, у классицизма, — говорит Евгения Николаевна.

Как явление достаточно долгое, в России он ярко выразился в первых десятилетиях прошлого столетия. Поэтому для выставки выбрано это время.

Через год планируется продолжение — выставка «Эхо экспрессионизма». Она будет построена на материале второй половины ХХ века.

Экспрессия — выражение чувств, переживаний. Переживания у каждого свои. Экспрессионизм — течение субъективное, как и представление о нем. Рассказывают, каждый музейщик, приходивший на монтаж выставки, говорил, что он бы оставил, что убрал.

Как говорит одна из кураторов заведующая отделом рисунка Русского музея Наталья Козырева, выбирали вещи по пластическим, эмоциональным сопоставлениям, то, что раньше не показывали, и то, что представлялось важным.

Выставка огромная, в залах две с половиной сотни произведений: живопись, графика, скульптура.

Перед посетителями — шедевры Марка Шагала, Павла Филонова, Василия Кандинского, Михаила Ларионова, Натальи Гончаровой и менее известные работы их коллег из разных художественных объединений: «Бубновый валет», «Ослиный хвост», «Голубая роза», «Мир искусства», «Круг художников»… Широко демонстрируется печатная графика — станковые гравюры, литографированные книги, плакаты.

#выставка #Русский музей #искусство

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 184 (6293) от 04.10.2018 под заголовком «Субъективная история в искусстве».

Источник: https://spbvedomosti.ru/news/culture/subektivnaya_istoriya_v_iskusstve/

Высокая проба: шедевры авангарда предстали в необычном ракурсе

В корпусе Бенуа открылась выставка «Экспрессионизм в русском искусстве», на которой представлены как шедевры из постоянной экспозиции Русского музея, так и изумительные, но малоизвестные картины из его фондов.

Несмотря на высочайший уровень произведений (от Кандинского до Филонова и от Шагала до Григорьева), проект успел вызвать бурные споры своей концепцией: далеко не все согласны с тем, что экспрессионизм в русском искусстве вообще был.

Хрестоматийная авангардная живопись выставлена по объединениям художников. Илья Машков «отвечает» за «Бубновый валет», Наталья Гончарова и Михаил Ларионов — за «Ослиный хвост», Павел Филонов — за «Союз молодежи».

Важно

Обычно их картины рассматриваются в контексте художнических групп, и когда на тетраптих Гончаровой «Евангелисты», татлинского «Матроса» или портреты Машкова предлагается взглянуть под углом именно экспрессионизма, — это непривычно. Еще удивительнее встретить на такой выставке целый раздел мирискусников.

Где они, мечтатели о прекрасных эпохах, и где сумрачные экспрессионисты со своим депрессивным сознанием и ужасом перед концом цивилизации?

Но всматриваешься в картины — и понимаешь: родственные черты есть. Хотя с тем же успехом некоторые из представленных работ могли участвовать в выставке примитивизма, фовизма, конструктивизма и, конечно, символизма, с которым экспрессионизм связан как близкий родственник. А, например, знаменитый портрет Мейерхольда кисти Бориса Григорьева может быть трактован и в контексте стиля модерн.

Экспозиция интересна тем, что выявляет особенность экспрессионизма на русской почве: он не программен, не локален и не так оснащен теоретически, как было в Германии и Австрии. У нас он контактирует с другими направлениями. Если попробовать определить, что понимается под экспрессионизмом Русским музеем, то это — субъективное отображение не вещей, но их сущности в острой экспрессивной форме.

Например, одно из открытий — картины Надежды Лермонтовой, и в ее «Прыжке», где изображен изогнувшийся в воздухе гимнаст, ломаные линии и изгибы не «заряжены» чем-то трагическим.

Сравнивая экспонированную живопись с западными вариантами, отмечаешь, что она более гармонична, спокойна и часто лишена трагического надрыва.

Хотя сумрачное состояние нагнетается на выставке подспудно — а как иначе, если большинство представленного было создано между двумя мировыми войнами.

Пожалуй, выставка получилась всё же не об экспрессионизме как строго очерченном направлении, но о противоречивости и отзывчивости русского искусства — в том числе и экспрессионизму. Одна и та же картина отвечает сразу нескольким стилям и направлениям.

Совет

И здесь тот самый случай, когда напрашивается синтетический подход, задействующий не только живопись, но и театр, кинематограф, литературу: к слову, в смежных искусствах экспрессионизм в России более очерчен. Рядом с тем же портретом Мейерхольда можно было представить его экспрессионистские спектакли.

Стоило обратиться и к БДТ, который в 1920-е пережил целый экспрессионистский этап и обладает уникальной коллекцией эскизов…

Но Русский музей сосредоточился именно на изобразительном искусстве и, вдобавок, ограничился своими фондами.

Глядя на большинство картин из закрытых хранилищ, остается лишь жалеть, что увидеть их после выставки будет уже нельзя.

И пока в искусствоведении не утихают споры о том, был экспрессионизм как таковой в русском искусстве или нет, не лучше ли просто насладиться авангардной живописью самой высокой пробы?

Источник: https://iz.ru/792932/evgenii-avramenko/vysokaia-proba-shedevry-avangarda-predstali-v-neobychnom-rakurse

Экспрессионизм в русском искусстве – реальный и виртуальный

Что такое экспрессионизм и был ли он в русском искусстве? Русский музей приглашает поразмышлять на эту тему на выставке «Экспрессионизм в русском искусстве», где представлены работы отечественных художников периода 1900–1930-х годов из коллекции музея. «Виртуальный Русский музей» также не остался в стороне от этого события и предложил, используя современные информационные технологии, сравнить творческие поиски русских художников начала XX века с работами их зарубежных коллег.

Виртуальная выставка с одноименным названием, опубликованная в мобильном приложении дополненной реальности «Артефакт», знакомит с самыми яркими произведениями русского авангарда – работами Василия Кандинского, Натальи Гончаровой, Михаила Ларионова, Петра Кончаловского, Павла Филонова, Марка Шагала, Ольги Розановой.

Вооружившись мобильным приложением,  посетители могут прямо на выставке получить дополнительную информацию о художниках и их работах, проанализировать отмеченные специалистами Русского музея «точки интереса» и даже, наведя камеру смартфона на экспонат, сравнить стилевые особенности русских и зарубежных художников – Кандинского и Ван Гога, Гончаровой и Гогена, Кончаловского и Кирхнера, Ларионова и Матисса.

Обратите внимание

Для тех, кто предпочитает во время просмотра экспозиции не отвлекаться на чтение аннотаций, Русский музей предлагает прослушать аудиогиды, озвученные актерами Санкт-Петербургского театра «Мастерская» Ксенией Морозовой и Василием Щипицыным. А за счет интеграции мобильного приложения дополненной реальности «Артефакт» и приложения «izi.TRAVEL», выставку «Экспрессионизм в русском искусстве» можно найти и в мобильном гиде-путеводителе.

Кстати, с работой Михаила Ларионова «Венера» произошла интересная история.

Планировалось, что она войдет в состав выставки «Экспрессионизм в русском искусстве» в Русском музее, но в последний момент была передана на персональную выставку Михаила Ларионова в Третьяковской галерее.

И сейчас у посетителей Новой Третьяковки появилась возможность не только увидеть «Венеру» Ларионова из коллекции Русского музея, но и, благодаря мобильному приложению «Артефакт»,  сравнить ее с «Красной студией» Матисса из коллекции Музея современного искусства в Нью-Йорке.

Какой он, экспрессионизм в русском искусстве? Пожалуй, каждый посетитель выставки в Русском музее найдет свой ответ на этот вопрос. А виртуальная выставка «Экспрессионизм в русском искусстве» позволит еще не раз, даже после закрытия экспозиции в Корпусе Бенуа, обращаться к этой теме.

Проект подготовлен службой «Виртуальный Русский музей».

Русский музей благодарит за сотрудничество и помощь в реализации данного проекта кураторов Музея современного искусства (МоМА) в Нью-Йорке, любезно согласившихся подобрать работы из коллекции МоМА к выставке в Русском музее, и лично Директора международных программ МоМА Джея Левинсона, научного консультанта МоМА Александра Щедринского, директора департамента Изобразительных и визуальных ресурсов МоМА Роберта Кастлера,  актеров Санкт-Петербургского театра «Мастерская» Ксению Морозову и Василия Щипицына, а также старшего администратора театра Анну Журавлеву. Перевод на английский язык выполнен Джесикой Мроц и Елизаветой Поляковой.

Выставка пройдет в Корпусе Бенуа с 20 сентября по 19 ноября 2018 года.

Скачать бесплатное приложение «Артефакт»

Источник: http://rusmuseumvrm.ru/data/events/2018/09/ekspressionizm_v_russkom_iskusstve__realniy_i_virtualniy/index.php

Экспрессионизм в русском искусстве: актуальная информация, описание

О выставке

Государственный Русский музей представляет выставку «Экспрессионизм в русском искусстве». Этот проект – следующий в ряду монографических выставок ГРМ, посвященных крупнейшим течениям в русском искусстве начала ХХ столетия. Экспозиция строится на материале обширных коллекций живописи, графики, гравюры и скульптуры Русского музея.

Впервые широко представлена печатная графика русского экспрессионизма – станковые гравюры, литографированные книги и плакаты.Экспрессионизм в мировом искусстве первой трети прошлого века охватил не только все виды изобразительного творчества, но и оказал сильнейшее влияние на литературу, музыку, театр и кино, на мироощущение людей.

В каждой из стран сформировался свой, национальный вариант этого интернационального течения.Живопись и графика экспрессионизма впервые становится темой отдельной монографической экспозиции не только в России, но и во всем мире. На выставке представлено около 350 работ 1900-х – середины 1930-х годов как известных авторов: Н. С. Гончаровой, М. Ф.

Важно

Ларионова, В. В. Кандинского, М. З. Шагала, П. Н. Филонова, так и их менее популярных коллег: Б. Д. Григорьева, М. В. Ле-Дантю, О. В. Розановой, И. С. Школьника, В. Н. Чекрыгина, В. И. Козлинского, И. Л. Лизака, В. М. Ермолаевой, Ю. П. Щукина, Ю. И. Пименова, В. И. Шухаева и других.

По материалам официального сайта Государственного Русского музея и сайтов interessant.ru и tvkultura.ru.

Работы

  • 25 октября 2018−17 марта • Тампа, Флорида, Музей искусств Тампы, 120 W. Gasparilla PlazaРоберт Индиана: скульптурная ретроспективаМузей искусств Тампы приглашает на выставку «Роберт Индиана: скульптурная ретроспектива» . Этот проект был организован при помощи Художественной галереи Олбрайт-Нокс , Буффало, Нью-Йорк. Кроме скульптур Индианы, выставка
  • 12 октября 2018−3 марта • Берлин, Музей современного изобразительного искусства, Invalidenstraße 50-51Художник. Наставник. Маг. Отто Мюллер и его окружение во ВроцлавеВыставка  «Художник. Наставник. Маг» впервые освещает влияние бывшего члена группы «Мост» (Brücke), экспрессиониста Отто Мюллера (1874-1930). Более десяти лет художник преподавал в Государственной академии искусств и
  • 21 февраля−18 марта • Харьков, Харьковская муниципальная галерея, ул. Чернышевская, 15Роман Минин. Золото нацииВ Харьковской муниципальной галерее проходит персональная выставка харьковского художника Романа Минина « Золото нации ». Автор посвящает данную серию работ поиску истинных материальных и нематериальных ценностей, где золото
  • 29 мая 2018−31 октября 2020 • Гонконг, Галерея Perrotin,Гонконг, Central, Connaught Rd Central, 50Идзум КатоПосле показов в Гонконге, Париже и Нью-Йорке галерея Perrotin представляет первую персональную выставку  Идзуми Като в Гонконге. Её основой стали недавние эксперименты японского художника, исследующего камень как новую

Источник: https://artchive.ru/exhibitions/954

В петербурге открылась выставка русского экспрессионизма

В Русском музее открылась выставка «Экспрессионизм в русском искусстве». Более 250 работ: шедевры Ильи Машкова, Павла Филонова, Натальи Гончаровой, Михаила Ларионова, Василия Кандинского, Марка Шагала… Многие представлены публике впервые.

Читайте также:  Почему вельзевул - «повелитель мух»?

Выставка продолжает ряд монографических экспозиций, посвященных ярким течениям в отечественном искусстве начала ХХ века. Публике уже были показаны выставки, раскрывающие русский символизм, импрессионизм, неоклассицизм. Каждая из них окунала зрителя в контекст определенного направления, позволяя понять особенности художественных течений.

— Это первая в России выставка, посвященная нашему экспрессионизму, который показан в такой полноте и объеме, — говорит заместитель директора музея Евгения Петрова.

— В работах многих исследователей экспрессионизм рассматривается прежде всего как явление европейское.

И еще несколько лет назад на Западе было принято считать, что у нас не было художников, работающих в этом стиле. Но это не так.

Еще несколько лет назад на Западе было принято считать, что в русском искусстве не было экспрессионизма

Боль, крик, бунт — вот слова, которые сопровождают работы экспрессионистов. Вместо мимолетного впечатления, что так занимало импрессионистов, экспрессионисты выдвигают на первый план собственную эмоцию. Все их работы — это тот самый случай, когда художник как бы говорит «не могу молчать!».

Но в русском варианте — это и выражение тревожных предчувствий, и восторга (или ужаса) перед надвигающимися событиями, и попытка показать жар души, сжигающий мастера изнутри. Оттого так ярки кричащие краски на полотнах Ильи Машкова («Мальчик в расписной рубахе»).

«Днестровские пороги» Давида Бурлюка своими сполохами красного твердят о необузданности природы, и человеческой в том числе.

А «Красный еврей» Шагала, написанный в 1915 году, заставляет зрителя не только почувствовать образ жизни местечковых мудрецов, но и почуять, как из этой среды совсем скоро выйдут лидеры революции.

— Само явление — экспрессионизм — субъективно по определению, — говорит одна из кураторов выставки Наталья Козырева.

В Петербурге выделили землю под музей блокады

Автор выставки Владимир Круглов счел необходимым выставить в экспозиции работы Добужинского, Анисфельда и других мирискусников, снабдив их определением «лирический экспрессионизм». Самым интересным в этом плане является, пожалуй, серия работ Александра Яковлева «Купальщик», запечатлевшая в разных позах фигуру мужчины, входящего в воду.

Совет

Необычный колорит, необычные темы, необычные ракурсы — все это свойственно работам русских экспрессионистов. Особый интерес вызывают залы, где представлены работы конца 20-х — начала 30-х годов.

Индустриальные пейзажи Израиля Лизака, его огромный портрет «Человек на тумбе» (1925 год), изображающий инвалида Первой мировой.

В этих полотнах отчетливо ощущается предвестие советского «сурового стиля».

В планах музейщиков через год продолжить экспозицию другой выставкой — «Эхо экспрессионизма», которая покажет работы второй половины ХХ века.

Источник: https://rg.ru/2018/09/25/reg-szfo/v-peterburge-otkrylas-vystavka-russkogo-ekspressionizma.html

Экспрессионизм по-русски

25/09/2018
Глеб Ершов

Экспрессионизм в русском искусстве. 20 сентября 19 ноября, 2018
Русский музей, Санкт-Петербург

Выставка в Русском музее – попытка обкатать термин, так и не утвердившийся в российском искусствознании, поскольку каждый раз приходится оговаривать его специфичность и инаковость по отношению к экспрессионизму в Германии – явлению, ставшему самоназванием немецкого авангарда.

Похожая история произошла с введённым впоследствии в обиход термином «русский авангард», который стал обозначением всех новаторских тенденций и направлений в русском искусстве 1900–1920-х годов.

Авангард как типологическое понятие подразумевает возможность существования внутри него различных «измов»: стилей, направлений, течений и школ, индивидуальных художественных систем.

Можно сказать, что экспрессионизм в России стал одним из них, но не был, как в Германии, сердцевинным выражением отрефлексированной в модернистском духе национальной традиции.

Ольга Розанова. Натюрморт с зелёным кувшином. 1913

Однако же самые яркие имена, представляющие русский экспрессионизм, вообще есть фигуры исключения – Василий Кандинский, Марк Шагал и Павел Филонов.

Неслучайно, систематизируя разнородные явления в российском искусстве для экспозиции в Русском музее, Николай Пунин, возглавивший основанный им отдел новейших течений в 1927 году, выделил их отдельно как художников, создавших свои индивидуальные мифологические системы.

Кандинский в этом контексте, конечно, принадлежит немецкой линии развития искусства, став одним из ярких выразителей того направления в экспрессионизме, который позднее, в 1923 году, Альфред Барр назовёт абстрактным экспрессионизмом.

Именно через Кандинского проходит связующая нить между Россией и Германией.

Обратите внимание

Более того, в 1912-м, когда Кандинский приезжает в Москву и сотрудничает с Ларионовым, Бурлюком и другими, вполне могла родиться идея создания международной выставки «диких» – всех европейских художников, в чьём творчестве можно было обнаружить схожие черты, выражавшиеся в преобладании чистой экспрессии, соотносимой с варварской силой и мощью примитива и архаики, – от Матисса и Пикассо до Кирхнера, Пехштейна, Нольде, от Ван Гога и Мунка к Ларионову и Гончаровой, Кандинскому, Марку и Явленскому.

Приметы «дикости» пролегали сквозь границы, обозначая интернациональный характер того искусства, которое потом, в 1920-е годы, в лице представителей Парижской школы вберёт в себя черты многих художественных направлений, но преобладающим будет всё же экспрессионизм.

То есть можно сказать, что экспрессионизм был универсальной тенденцией нового искусства, его блуждающий флюид обнаруживается в простом формально-стилистическом соотнесении работ художников-модернистов, принадлежащих к разным направлениям и школам и совсем не обязательно знавших о творчестве друг друга.

Завышенный градус экспрессивности, как и особый тип творчества, предполагающего экстатические, крайние состояния психики и особый характер взаимоотношений с миром, основанный на вчувствовании, могут считаться родовыми признаками экспрессионизма, ставшего универсальной возможностью для выражения национальной идентичности.

Язык экспрессионизма стал таким каналом для выхода сокровенных, потаённых, дремавших до поры качеств, раскрывающих как будто родовые архетипические начала.

Если по отношению к 1900–1910-м годам в России можно говорить о параллельных линиях развития искусства, где экспрессионистическое начало проявляло себя независимо от непосредственного знакомства с искусством Германии, то в 1920-е многие молодые советские художники оказываются под непосредственным воздействием немецкого экспрессионизма. До Первой мировой войны определяющими направлениями для стремительно нарождающегося русского авангарда были кубизм и футуризм. Обменные выставки между Советской Россией и Германией (1923 и 1924 годов) открыли отечественному зрителю немецкий экспрессионизм.

Юрий Пименов. Инвалиды войны. 1926

Тем не менее выставка раскрывает экспрессионистическую составляющую русского искусства как новую возможность нахождения общих черт с экспрессионизмом – как на формальном уровне, так и на сюжетно-тематическом. На пригласительном билете – «Борцы» Натальи Гончаровой, работа, которая открывает выставку.

Мощная, фактурная, под стать атлетической натуре живопись выдаёт программную для первой русской динамической пары художников (Гончарова и Ларионов) тягу к низовой, балаганной культуре. «Портрет А.

Важно

Фонвизина» (1910-е) кисти Ларионова открыто экспрессионистичен и обнаруживает в самóй живописной манере близость к Эрнсту Людвигу Кирхнеру, лидеру группы «Мост».

Вообще линия сопоставления Ларионов–Кирхнер сулит немало точек сближения, если сравнивать их искусство не буквально, но имея в виду программное обращение к национальному примитиву, пристрастие к схожим темам и жизненным сюжетам, включая цирк и балаган.

Василий Кандинский представлен на выставке скромно, его пейзажи Мурнау соседствуют со «Скалами в Кисловодске» (1913) Аристарха Лентулова. В этом же ряду работа Давида Бурлюка «Днепровские пороги» (1912) – сверхтемпераментная живопись первого русского футуриста, «переболевшего» едва ли не всеми «измами» в 1900–1910-е годы.

Владимир Татлин. Матрос. 1911

Неожиданно присутствие автопортрета Владимира Татлина («Матрос», 1911), последовательно «гнувшего свою линию» в искусстве, так что винтообразная композиция этой работы предвосхищает его башню 111 Интернационала.

Татлин здесь вообще из другой системы координат, и обнаружение в его живописи экспрессионистических признаков не делает его экспрессионистом. Кстати, показательно отсутствие на выставке Казимира Малевича. А ведь его ранние работы периода «Ослиного хвоста» чрезвычайно близки холстам и Гончаровой, и Ларионова.

Досадное отсутствие. Конечно, выставка – это зачастую повод показать малоизвестные работы, и здесь этот принцип очень хорошо работает на концепцию в целом.

Так, Лентулов представлен не только пейзажем, но и холстом «Христос с апостолами» (1910), обнаруживающим много общего с религиозной живописью немецкого художника-экспрессиониста Эмиля Нольде. Две живописные работы Бориса Анисфельда переливаются как драгоценные ковры сияющими пятнами красок.

Но если всё же более точно соотносить его живопись с европейским контекстом, то это будет скорее поздний символизм – постимпрессионизм, нежели экспрессионизм. То же самое можно сказать про тончайшие и нежные акварели символиста Василия Денисова, продолжающего в искусстве 1910-х годов линию Михаила Врубеля.

Мстислав Добужинский. Мост в Лондоне. 1908

Совет

Из мирискусников (словечко, введенное в обиход Александром Бенуа) Мстислав Добужинский своими фантастическими видениями монструозной цивилизации будущего и пристрастием к «гримасам городской жизни» тематикой и настроением близок к экспрессионистскому пониманию города как Зла.

Образы его графики соотносятся с гротесками Георга Гросса и Отто Дикса, немецким кинематографом 1920-х годов («Метрополис» Фрица Ланга). Но и здесь можно обнаружить скорее более символистские образы и футуристическую огранку острых геометрических форм. Гораздо больше соотнесений с творчеством немецких коллег можно увидеть в живописи Бориса Григорьева.

Виртуозный мастер рисунка, темпераментный и чуткий к явлениям и состояниям жизни в их сгущении и нервическом напряжении, он остротой линии доводит форму до крайнего экстатического состояния, почти деформируя её. Таков его «Портрет Всеволода Мейерхольда» (1916), изображенного в акробатическом прыжке в цилиндре – как некое мистическое существо из потустороннего вымышленного театрального мира.

И здесь при всём различии есть возможность соотнесения эксцентрической фигуры режиссёра с образами первого экспрессионистского фильма «Кабинет доктора Калигари» (1920).

Борис Григорьев. Портрет Всеволода Мейерхольда. 1916

Главным же художником на выставке про русский экспрессионизм является Павел Филонов. Он представлен в двух залах ранними и поздними работами. Его живопись преобладает в разделе выставки, где экспонированы наряду с ним члены петербургского объединения «Союз молодежи» (1910–1914).

Причисление Филонова к экспрессионистической линии искусства имеет давнюю историю. Когда готовилась его первая большая выставка в Русском музее в 1930 году (так и не открывшаяся), термин «экспрессионизм» звучал по отношению к нему уже как приговор.

«Пир королей» (1913), инфернальное откровение художника, вообще видится центральной работой выставки – столько в ней тяжёлой, сумрачной силы. Тела с содранной кожей, вывернутые, деформированные фигуры людей – это мир, увиденный, по словам немецкого поэта Готфрида Бенна, «глазами без век».

Здесь же рядом «Красный еврей» (1915) Марка Шагала и два рисунка тушью – трагические образы, навеянные непосредственными впечатлениями военного времени. Шагал на выставке – важное звено между российским художественным миром и воздухом Парижа, атмосферой «Улья».

Если Шагал совершенно органично вписан в русло развития интернационального авангарда, то рано умершая, оригинальная художница Надежда Лермонтова – ещё одно открытие выставки. Её «Прыжок» (1910-е) можно сопоставить с работами Макса Бекмана на тему цирка, и то очень условно.

Обратите внимание

Двадцатые годы обнаруживают гораздо больше общего между немецким экспрессионизмом и советским искусством, синтезирующим в это время как опыт русского авангарда, так и опыт интернационального модернизма. В Москве – это прежде всего художники группы «Маковец» и объединения «ОСТ».

Многие остовцы оказались под воздействием «Первой всеобщей германской художественной выставки» (1924).

В разделе петроградского искусства 1920-х годов за экспрессионизм отвечают представители школ Филонова, Малевича, Матюшина и Петрова-Водкина, что, конечно, странно, учитывая, насколько далеки были эти художественные системы от экспрессионизма.

Неизвестные широкой публике работы Николая Евграфова, ученика Филонова, открывают удивительного мастера, безусловно, давно уже достойного большой монографической выставки. Израиль Лизак, очевидно испытавший воздействие немецкого искусства после выставки 1924 года, представлен в экспозиции мощной монументальной живописью, также заслуживающей более пристального внимания.

Александр Древин. Спуск на парашюте. 1932

Попытка сформулировать новое прочтение русского искусства 1900–1930-х годов сквозь призму экспрессионизма – рискованный выставочный эксперимент, заслуживающий уважения.

В нём многое вызывает вопросы, учитывая, что преобладающим принципом отбора был формально-стилистический, «по сходству», что давало возможность включать в состав экспозиции вещи очень далеких друг от друга художников, иногда совершенно противоположных по воззрениям и стилю.

Читайте также:  Чем знаменит отец альфреда нобеля?

Тем не менее важно проследить экспрессионистическую линию развития русского искусства в ХХ веке, тем более, что она обнаруживает себя и во второй половине столетия, и в современности. Судьба экспрессионизма в России оказалась драматичной и даже трагической.

В 1930-е годы он стал обозначением больного буржуазного искусства, чуждого духу соцреализма, поэтому решительно вытравлялся. Тем не менее экспрессионизм именно в русском изводе позднее проявит себя в неофициальном искусстве, совпав во многом с его вторым рождением уже после Второй мировой войны.

Александр Лабас. Дирижабль и детдом. 1930

Источник: http://arterritory.com/ru/teksti/recenzii/7753-jekspressionizm_po-russki

Новости экономики и финансов СПб, России и мира

С20 сентября до 19 ноября в корпусе Бенуа Русского музея можно увидеть около 350 произведений живописи, графики и скульптуры, созданных российскими мастерами с 1900–х до середины 1930–х годов.

Все эти предметы искусства объединяет общее направление — экспрессионизм; и находятся они в собрании Русского музея. Впервые широко будет представлена печатная графика русского экспрессионизма: станковые гравюры, литографированные книги, плакаты.

Генеральным спонсором выставки выступил банк ВТБ.

Главная задача, которую ставят перед собой организаторы выставки, — выявить национальные черты этого течения и тенденции его развития на разных этапах, а также показать индивидуальные особенности творчества отдельных мастеров.

Важно

Тем более что здесь наряду с экспрессионистическими шедеврами Марка Шагала, Павла Филонова, Василия Кандинского, Михаила Ларионова, Натальи Гончаровой представлены и менее известные работы их коллег из различных художественных объединений.

Экспрессионизм в отечественном искусстве развивался с середины 1900–х годов до середины 1930–х, преодолев порог революции и смены власти и развиваясь параллельно историческому процессу.

Ведь что такое, например, экспрессионизм самого начала века? Это искусство молодых художников, эпатировавших публику разрушением канонов красоты, деформацией натуры, цветом — все это было внешним проявлением внутреннего бунта против буржуазных ценностей образа жизни «отцов».

Поэтому работы в этом ключе появлялись во второй половине 1900–х в творчестве многих реалистов, импрессионистов, символистов, пионеров нарождающегося авангарда. В конце 1910–х всплеску экспрессионистических тенденций в искусстве, особенно в графических техниках, способствовала полоса войн и революций.

Так, крупной индивидуальностью в экспрессионистическом движении Петрограда был Марк Шагал, создавший полные трагизма изображения первых жертв Мировой войны.

И после революции, после установления новой власти путь экспрессионизма не прекратился: в 1920–е экспрессионистические поиски пронизывали все виды советского искусства, чему особенно способствовали послереволюционная атмосфера, ожидание светлого будущего и логика эволюции отечественного искусства. Идеи и приемы экспрессионизма находили отклик в новых молодежных объединениях, бравших за образец приемы немецкого экспрессионизма.

И даже насаждение соцреализма в 1930–х хоть и уменьшило пыл художников — «формалисты» (в том числе экспрессионисты) не получали заказов, не допускались на выставки, даже арестовывались, — но не прекратило развитие экспрессионизма в нашей стране.

Выставка работ художников, в большей или меньшей степени имеющих отношение к экспрессионизму, является наиболее полным отражением пути этого течения в российском, а затем и советском искусстве.

Совет

Банк ВТБ, выступающий генеральным спонсором выставки «Экспрессионизм в русском искусстве», является постоянным партнером Русского музея, с 2002 года ВТБ является корпоративным членом международного общества «Друзья Русского музея». ВТБ уже не в первый раз участвует в организации крупных проектов музея.

Среди наиболее заметных — выставки работ Рериха, Бакста, Верещагина. Недавно завершилась выставка Кузьмы Петрова–Водкина, приуроченная к 140–летию со дня рождения художника и представившая его творчество в наиболее полном объеме.

И открывшаяся накануне выставка «Экспрессионизм в русском искусстве» продолжает традицию меценатской и спонсорской помощи российскому искусству.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter

Обсуждаем новости здесь. Присоединяйтесь!

Источник: https://www.dp.ru/a/2018/09/20/JEkspressionizm_istorija_v

«Мистические образы» русского экспрессионизма — Радио «Град Петров»

Update Required To play the media you will need to either update your browser to a recent version or update your Flash plugin.

Репортаж Екатерины Степановой

Экспрессионизм в русском искусстве. Выставка в Русском музее

Эфир: 20 сентября 2018 г.

Завершает свою работу выставка «Экспрессионизм в русском искусстве» в корпусе Бенуа Государственного Русского музея. Последний день работы – 19 ноября. Она продолжила серию монографических экспозиции музея, посвященных основным течениям в отечественном искусстве начала XX века.

Публике уже были представлены и русский символизм, и русский импрессионизм, и русский неоклассицизм. Теперь же зрители смогли увидеть и русский экспрессионизм, точнее экспрессионизм в русском искусстве.

По замыслу организаторов это должно помочь выявить именно национальные черты этого интернационального явления.

Об этом рассказывает ведущий научный сотрудник Отдела живописи второй половины XIX-начала XXI веков Русского музея Владимир Федорович Круглов:

«Надо сказать, что в разных странах экспрессионизм в искусстве был очень разным. Например, немецкий экспрессионизм «Моста» и группы Кандинского и Марка «Синий всадник» – это разные вещи.

У «Моста» первые вещи были очень яркие, и жизнерадостные, и звучные, как у французов их фовизм, но постепенно их творчество становится все более острым, нагнетается мрачность, линии становятся все более острыми, колкими. Но. Все это было до Первой мировой войны.

После Первой мировой войны в немецком экспрессионизме был полный раздрай: они предчувствовали гибель городов, эти пожары бесконечные, и все это такое очень мрачное. Иногда это и красочно, но настолько нагнетается это состояние, эти эмоции, что тяжело. А у нас иначе.

Понимаете, московский, например, экспрессионизм, он деревенский. У нас ни темы войны, ни темы города у москвичей вы не увидите. Мрачных вещей было мало, потому что в основе лежал лубок, деревенское искусство. Оно было ярким, оно было звучным, но ведь и в лубке каких-то таких трагедий никогда не допускали. Как и в наших иконах.

Обратите внимание

Вот вы посмотрите, кроме икон псковских, у нас нет трагических. Всегда вера в какой-то светлый исход, а все такое мрачное убиралось. Вот у наших старообрядцев мрачность, потому что они без конца подвергались гонениям, сжигали себя за идею.

Русский экспрессионизм носит гуманистический характер, несмотря на то, что иногда деформируется форма, или цвет иногда безудержно яркий, или, наоборот, тихий.

Понимаете, немцы с удовольствием учились негритянской скульптуре – резкой по форме, лаконичной. Наши тоже туда смотрели, но для них это не оказалось важным. В своей декларации 1913 года наши художники декларируют отход от Запада, мы, мол, все уже все постигли, что у них там, теперь для нас главное – Восток. А какой Восток, непонятно.

Потому что Восток бескрайний. Вот для Гончаровой, например, важны были скифские бабы, эта пластика грубая и первозданная совершенно, потому что она в ней видела какие-то мистические вещи. Надо сказать, что у Натальи Гончаровой вообще была тяга к мистическому. Во многих своих сериях она святых русских, и вообще христианских, и символы их изображала.

И она и другие члены группы Михаила Ларионова были набожными, все это знали прекрасно. Мне трудно сейчас сказать, но, кажется, у Гончаровой был еще кто-то в роду из старообрядцев.

Неслучайно она, когда делала цикл «Мистические образы войны», да и многие другие – а у нее были и другие циклы на религиозные темы, вдохновлялась именно лубками на мистические, религиозные темы».

Уверены, что любителям и ценителям русского авангарда все будет понятно и без объяснений.

Тем же, кто, как и мы, пока еще только старается постичь идеи, творческие замыслы русских гениев XX века, глубоко почитаемых во всем мире, советуем просто погрузиться в эту напряженную, динамичную и действительно очень эмоциональную атмосферу, которую создает выставка, внимательно рассматривать, поразмышлять над увиденным, может быть, что-то почитать. Двадцатый век самый катастрофический, тяжелый, сложный и запутанный в истории человечества. Наверно, самый сложный для понимания и осознания с самого начала. Поэтому и искусство этого века не может быть легко понятным, традиционным и легким в восприятии. Но у нас есть возможность с ним знакомиться в лучших его произведениях. Давайте же эту возможность использовать.

Выставка «Экспрессионизм в русском искусстве» открыта до 19 ноября 2018 г.

Полностью слушайте в аудио.

Аудио, фото – Екатерина Степанова.

Источник: http://www.grad-petrov.ru/broadcast/misticheskie-obrazy-russkogo-ekspressionizma/

Если в России не было экспрессионистов, то кого тогда показывают в Русском музее · Город 812

– На выставке в Русском музее зрителю говорят: вот он, русский экспрессионизм!

– Да, простым утвердительным предложением: вот мы его вам сейчас показываем. Это такая магия наречения: мы достаем из богатейших запасников интересные картины, которые иногда не видел никто, кроме хранителей, и произносим: «Экспрессионизм».

Как в одной книге в постный день католический священник нарекает двух цыплят Карпом и Окунем, чтобы можно было их благопристойно съесть. При этом мы не размышляем о содержании понятия, например, о том, почему – при всей своей эффектности и «готовности к употреблению» (были уже и импрессионизм, и кубизм, и многие другие «измы») – оно так и не прижилось в русском искусстве?

Первый же просто вопрос: что позволяет нам накрывать одним термином Добужинского и Филонова? Что их объединяет? Ведь не то, что они земляки и современники? Художественный термин требует какого-то родства эстетики, пластического языка, которое не носит случайный характер.

А здесь висят отличные этюды бесшабашного Александра Яковлева, который словно подмигивает нам: сегодня я вот так погрешил против строгой академической формы в своих эскизах, но завтра я напишу картину, где и следа этой деформации не останется.

Вопрос: можно ли в этом случае относить такие вещи по разряду экспрессионизма?

– Как тогда вообще появилась идея такой выставки?

– История искусства ХХ века – это история больших движений: кубизм, абстракционизм, символизм, кубофутуризм. Как сказал в свое время про кубистов Волошин, «толпой проще открывать двери Салона».

Важно

С этой точки зрения «имя» необходимо, художник – он, как зверь или птица в биологии, должен быть классифицирован. И мало какая личность обладает силой отделиться от художественного движения и остаться собой: Матисс от фовизма отделяется, фовизм от Матисса – не очень.

То же самое с Пикассо и кубизмом, который без Пикассо что-то существенное теряет. А Пикассо прошел сквозь него.

Что меня печалит в этой выставке – она не дает зрителю почувствовать, что экспрессионизм у нас, в России, – это многосторонняя и до сих пор не решенная проблема. Мы даже не очень уверены, что он у нас был. А если это не он, то что же тогда перед нами?

– Поясните.

– Боюсь, что двумя словами тут не отделаешься. Начнем с имени. Термин «экспрессионизм» появился накануне Первой мировой войны в Германии. В России он ни к кому не прилип.

Показателен вот какой казус: в 1912 году в Москве на выставке «Бубнового валета» были показаны помимо Машкова и Кончаловского современные французы, говорят, был даже Пикассо. Так вот на этой выставке оказались все члены дрезденской группы «Мост» (Кирхнер, Мюллер, Пехштейн и др.), многие члены мюнхенского «Синего всадника».

То есть весь немецкий экспрессионизм был совсем недурно показан. И знаете, что произошло? Русская пресса практически проигнорировала этих художников.

– Почему?

– В русском сознании уже существовал стереотип: живопись творится на берегах Сены. А новые немцы – «обезьяны» Парижа, лудящие плохой фовизм (впрочем, отечественные оппоненты наших авангардистов говорили про них то же самое).

Справедливости ради скажу, что Кандинский делал все для поддержания контактов с соратниками в России. Бурлюк печатался в сборнике «Синий всадник», наши пытались выставляться в Германии. Но такого обмена идеями, как с Францией, не было.

Читайте также:  Как написать интересный рассказ?

Но он нам и не нужен был – ту фазу развития новой живописи, которую немцы назвали экспрессионизмом, мы пережили как веселый неопримитивизм Михаила Ларионова.

– Но экспрессионизм мы в итоге признали?

– Его узнали в России и в Европе сразу после Первой мировой войны. Когда то, что Кирхнер или Мейднер делали уже лет десять (произведения, напряженные по интонации, произвольно искажающие форму и драматически форсирующие цвет), вдруг пришло в резонанс с переживаниями публики. Мир начал рушится, и оказалось, что искусство экспрессионизма эту катастрофу напророчило.

Тогда казалось, что экспрессионизм – это «стиль эпохи».

Как минимум в поверженной Германии: он охватывает все – живопись, драму, музыку, архитектуру («Башня Эйнштейна» в Потсдаме, построенная Мендельсоном), кино (знаменитый  «Кабинет доктора Калигари»).

Совет

Мгновенно родилась теория экспрессионизма – реинкарнация романтической эстетики. Казалось, что состоялось очередное явление «сумрачного германского гения».

– А почему это продолжалось так недолго?

– Немцы тогда перегрузили свой экспрессионизм ожиданиями: в условиях национальной катастрофы он показался искусством новой утопии, новой духовности, очищающим человека. Но очень быстро оказалось, что экспрессионизм не справляется. «Вещей» много, а «Вещи» нет.

Насколько экспрессионизм мгновенно распространился, настолько быстро, по истечении нескольких лет, немцы стали смотреть на него критически и искать альтернативу – на смену размашистому цветному экспрессионизму явилась застегнутая на все пуговицы тщательная живопись «новой вещественности».

Как на это реагировали русские художники?

– В 1921–1922 годах, после преодоления блокады России, у нас было две художественные сенсации. Первое: оказалось, что Пикассо, которого мы помнили как кубиста, пишет «похожие» портреты и вообще отошел к классицизму. Второе: в Германии есть новое, оригинальное искусство, и это экспрессионизм.

Причем вживую и Пикассо и немцев мало кто видел: довольствовались туманными черно-белыми иллюстрациями. А  в случае с экспрессионистами еще и огромным потоком теоретических и критических текстов, некоторые из которых были переведены.

Но когда картины, наконец, увидели, то поняли, что те явно не дотягивали до порожденных ими же теорий.

– Это когда случилось?

– В 1924 году первый раз после войны русские увидели экспрессионизм в Москве и Саратове, где состоялась Первая германская художественная выставка. В 1925-м ее привезли в Ленинград.

Уже тогда окрепло это скептическое отношение: теория отличная, исполнение не годится никуда. Среди тех, кто подчеркивал в экспрессионизме позитивное, был наш земляк Николай Радлов. Он тогда говорил, что экспрессионизм несет с собой важную вещь – человеческое, душевное содержание, которое кубисты и абстракционисты в своих произведениях и доктринах угробили.

– Кто-нибудь в России называл себя экспрессионистом?

– Да, в 1920–1921годах в России завелись свои, домашние экспрессионисты.

Группа очень молодых поэтов, их лидером был Ипполит Соколов. Назвали себя экспрессионистами, напечатали несколько брошюрок, очень смешных. Борис Земенков сочинил текст «Корыто умозаключений. Экспрессионизм в живописи».

Чтобы выйти на тесную тогда поэтическую арену нужен был бренд. Они его выбрали, очевидно, под влиянием свежих новостей из Берлина. На деле их тексты сочинены под сильным влиянием имажинистов. Вот тот же Соколов: «В шевелюре сада, как вошь, копошится соловей». Экспрессионизма здесь мало, но зато Мариенгофу и Шершеневичу нужно передать привет.

Эта компания рассосалась, повыступав на нескольких поэтических вечерах. К чему мы вспомнили об этих поэтах?

– К чему?

– На нынешней выставке мы тоже имеем дело с похожим использованием бренда: «И у нас есть экспрессионизм».

Обратите внимание

Давайте договоримся: выставки делаются для обычных зрителей, а не для искусствоведов, но делаются искусствоведами. Многим неважно, что под вывеской скрыто: были бы интересные произведения.

А таких на этой выставке очень много (мой сугубо личный выбор: Лизак – «Минарет смерти», Проскура – «Мать», Лебедев – «Мастерская», однако вот Лебедев, один из ярчайших русских кубистов, на мой взгляд, к экспрессионизму не относится никак).

Но выбирая название, надо отдавать себе отчет, что мы под ним понимаем.

Почитаем экспликации: там просто декларируется наличие экспрессионизма. А теперь скажите мне, почему так близко пересекается список «участников» давней выставки ГРМ «Футуризм в России» и нынешней? Не потому ли, что речь, в сущности, идет во многом об одном и том же явлении, только теперь ему дали новое имя?

Новое понятие есть смысл вводить, если оно поможет нам осознать нечто, чего мы не понимали прежде. Но скажите, что к нашему пониманию Розановой, Филонова, Лизака или Френца добавится, если назвать их экспрессионистами? Станем ли мы от этого их по-новому понимать?

– Можно ли сказать, что мировая история искусства ХХ века сформирована?

– Она написана, и к ней трудно что-то добавить. Я говорю не о возможных локальных подвижках, а об изменении приоритетов.

Например, Малевич застрял там навечно, а Филонов туда не попал и вряд ли попадет, тем более займет то место, которое он занимает в нашей российской.

Не сомневаюсь, что будет расти число людей, которые откроют его для себя и, возможно, полюбят, но в контексте истории искусства прошлого века он никогда не составит конкуренцию своему более удачливому современнику.

– Будет ли история переписана?

– Такой процесс идет. Если вы откроете сайт какого-нибудь передового американского университета, например Стэнфорда, то увидите, что курс по искусству, скажем, Ренессанса надо искать днем с огнем…

– А что они преподают?

– Курсы по африканскому искусству, по династии Мин, по искусству народов Океании. Естественно, по афроамериканскому искусству и искусству индейцев.

Ближайшей причиной этого процесса является влиятельная сегодня постколониальная доктрина, но у этого процесса более глубокие корни – еще в начале ХХ столетия ряд венских ученых серьезно пошатнули европоцентристскую историю искусств.

Сейчас формируется новая глобальная история искусства, которая исходит из плюралистической идеи об отсутствии единого канона, к которому мы все еще привычны.

Важно

Сперва такой канон был стилистическим – он строился вокруг искусства классической античности, потом географическим – каноническими были явления, расцветшие на европейской почве. Сейчас, в пору глобального арт-рынка, история искусства тоже становится глобальной. Возможно, скоро на ее карте любезную нам Европу придется искать в телескоп. Как всегда, в таком процессе есть своя правда и свои издержки.

– Как выглядит история искусства ХХ века сейчас в европоцентричном понимании?

– Прежде всего этот «европоцентризм» включает в себя Северную Америку. В свое время большое впечатление на профессионалов произвела книжка канадского критика Сержа Гильбо «Как Нью-Йорк украл идею современного искусства» – о «переносе» центра мирового художественного процесса за океан в середине 20-го века.

Но это все равно искусство условного Запада. Еще в тридцатые годы Альфред Барр, основатель нью-йоркского Музея современного искусства, поместил на обложке каталога выставки «Кубизм и абстрактное искусство» диаграмму, ставшую классической.

Это своего рода дерево, где главные ветки – фовизм, кубизм, сюрреализм, потом абстракционизм в разных его формах. Теперь мы можем добавить к нему поп-арт, перформативное искусство в разных его модификациях и постмодернистские художественные практики.

Чтобы прозвучать, нужно каким-то образом относиться к доминирующим течениям и дискурсам, иначе художник проваливается в щели между ними – а это ограниченная известность, со всеми вытекающими последствиями.

– А где там экспрессионизм?

– В схеме Барра ему отведено довольно скромное место – на переходе от фовизма к негеометрической абстракции.

– Вернемся к выставке в Русском музее — вы ее какой хотели бы увидеть?

– Экспрессионизм, увиденный исторически, оказывается, с одной стороны, довольно узким явлением – этим именем обычно называют некоторые художественные группировки в Германии («Мост», «Синий всадник») и ряде стран Центральной Европы 1910-го – начала 1920-х годов.

С другой, это вечная для искусства последних 150 лет тенденция – живопись, в которой узнаваемая форма вольно трансформируется художником для передачи своего эмоционального переживания бытия. Идеальная фигура этой тенденции – Ван Гог.

Но дело в том, что к этому же движению принадлежат и французский фовизм, и русский неопримитивизм Ларионова и «Бубнового валета», и многое другое в живописи той поры – до формирования кубизма в своей канонической форме.

Впрочем, и после этого потребность в экспрессивном переживании мира из живописи не ушла никуда – здесь и Хаим Сутин, и Виллем де Кунинг, и многие, многие другие.

Вот это отсутствие целостности того, что так соблазнительно назвать экспрессионизмом, – само по себе очень интересная проблема, которую нужно было с помощью выставки поставить, обострить.

Это была бы, конечно, другая выставка (на ней я обязательно повесил бы и немцев рядом с Вламинком и Дереном – надеюсь, западные музеи поделились бы с нами по такому случаю).

Совет

Правда, для завершения этой концепции нужно сказать вот что: к концу 1920-х годов в советском искусстве намечались очень важные перемены.

Оформлялся рептильный соцреализм: «Будем писать, как передвижники, только комиссаров, и чтоб они себе нравились». Был оптимистический бравый ОСТ, он про прекрасный новый мир.

Его физкультурники, рабочие, красногвардейцы – люди коллектива, и картина мира у него коллективистская.

Но к концу десятилетия окрепло поколение молодежи, выросшей при советской власти, окончивших ВХУТЕМАС или ВХУТЕИН, которые дали фантастическое разнообразие художественных языков.

Не всегда понятно, откуда они черпали свои художественные идеи, но их язык совершенно явно современный и очень культурный, они в диалоге с Францией, Италией и Германией. И вот многие из этих молодых мастеров демонстрируют уже совершенно личностное и потому остро драматическое переживание мира.

Назову только несколько имен: Роман Семашкевич, Борис Рыбченков, Иван Ивановский, Борис Голоплосов, Валентина Маркова, Николай Витинг – их много было. Иногда складывается ощущение, что на русской почве пророс Ван Гог, который вообще-то никогда не был, в отличие от Сезанна, «нашим» художником.

Этих молодых людей было много, и они не сводимы к одному понятию или группировке. Их восприятие мира драматично, если не трагично. Посмотрите на работы Израиля Лизака, который стал одним из настоящих героев этой выставки.

– Что с ними стало?

– Некоторых уничтожили физически, но гораздо больше людей были удушены в творческом смысле. Целое поколение переродилось или спряталось.

Назвать художников экспрессионистами означало написать на них донос, и этим время от времени пользовались.

Обратите внимание

Если вы откроете отечественную книгу «Экспрессионизм» 1931 года, то там сказано на первых страницах: «Художник, который воспринимает эпоху пролетарских революций как трагедию, чужд пролетариату».

Вот эта вот потенция экспрессионизма в искусстве того времени, в том числе советском, колоссально важна.

На афише нынешней выставки мы видим броское, но не объясненное зрителю имя. И это проблема, которую я бы на месте музея именно так и представил, и постарался заставить людей задуматься о волнах того искусства, которое здесь почему-то называется экспрессионизмом, о его перекличках в разных странах.

– Вы уверены, что достаточно зрителей, чтобы затевать такой серьезный проект?

– Их никогда не будет достаточно, если мы не будет затевать такие «проблемные» проекты. Выставки могут учитывать два типа восприятия. Один: я просто пришел смотреть картины. Другой: я хочу, чтобы со мной поговорили о сложном, я пришел думать. Это вечный вопрос, что мы даем – рыбу или удочку. Даем готовые ответы или учим задавать вопросы.

Вадим Шувалов

Источник: http://gorod-812.ru/esli-v-rossii-ne-byilo-ekspressionistov-to-kogo-togda-pokazyivayut-v-russkom-muzee/

Ссылка на основную публикацию